Страница 68 из 131
– Нет, – не задумываясь помотал головой повар. – Только работники таверны. Все свои, как всегда. Посторонним на мою кухню вход закрыт. Хотя, постойте… Приходил англичанин Джеймс Бэрроу. Около полудня. Меня не было, была Василика. Поэтому я не сразу вспомнил.
– Ясно, – кивнул Алекс. – Про Бэрроу я в курсе… Второй вопрос: кто отвечал за выпечку?
– Василика и отвечала, – немедленно встревожился повар. – А что не так с выпечкой? Я, когда вернулся, был рядом постоянно, проверял и пробовал все, что было приготовлено. Василика – отличный повар и кондитер великолепный, у меня к ней нет претензий!
– Хорошо, тогда третий вопрос: где вы взяли рецепт, по которыми выпекли такой потрясающий бармбрэк? И где этот рецепт сейчас?
– Так вот он, – пожал плечами Петрос, достал из верхнего кармана кителя вчетверо сложенный листок формата А4 и протянул Смолеву. – Пожалуйста! Этот рецепт и принес ваш гость, англичанин. Сказал, что жена просила передать этот листок на кухню. Готовили все строго по нему. Испекли тридцать кексов, брусками по полтора килограмма, не меняя в рецепте ни строчки. Кстати сказать, осталось всего два кекса, остальные все съедены гостями. И никто, как вы правильно сказали, не отравился! А почему вы спрашиваете?
Смолев развернул лист, внимательно рассмотрел его и затем прочел уже знакомый текст, бормоча что-то себе под нос. Вытянув шею и прислушавшись, Антонидис расслышал нечто вроде: «так, так, дрожжи, сахар, молоко, орехи, масло, любопытно…»
– Пока ничего не могу сказать, Петрос, сперва мне нужно выяснить одну неожиданно возникшую у меня буквально час назад гипотезу, которая, будь она правдой, многое бы прояснила по поводу случившегося, – покачав головой, задумчиво ответил Смолев. – Но пока я хочу попросить вас о следующем: скоро явится новый начальник криминальной полиции инспектор Полихронидис. Допускаю, что он захочет лично побеседовать с вами. Если это случится, вы говорите ему только правду. Отвечаете на все вопросы. Ничего не скрываете. Но отвечаете ему, по возможности, кратко, в идеале – односложно.
– В смысле, да или нет? – уточнил повар.
– Вот именно! Будем достойны великих воинов Спарты с их лаконичностью. И отвечаем только о себе, своей кухне и своих сотрудниках. Исключительно. Это понятно?
– Да, босс, – с довольной улыбкой кивнул Петрос, – Нет проблем, босс!
– Отлично! – радуясь, что повар его понял, ответил Смолев. – Тогда я вас более не задерживаю, можете заниматься своими делами. Рыжая, – и ты тоже! Если ты мне понадобишься, я позвоню. Только скажи мне, пожалуйста, ты не знаешь, на ресепшн в принтере уже заменили картридж? Катерина жаловалась, что принтер толком не печатает: выдает посреди листа белую полосу.
– Заказали, на днях привезут, – поменяем. А что, дядя Саша? – недоуменно спросила управляющая, удивленная такой резкой сменой темы разговора и перейдя на русский язык, как всегда делала, когда разговор становился слишком деликатным и не предназначался для чужих ушей: – И чего ты в такие мелкие технические вопросы стал вдруг вдаваться? Не волнуйся, мы с заменой картриджа уж и сами как-нибудь справимся. За нашу-то зарплату.
– Ладно, ладно, Рыжая, – примирительно улыбнулся Смолев. – Никто никого не хотел обидеть. Потом все объясню! Все, свободна!
Петрос и Софья, взявшись за руки и негромко переговариваясь, ушли на кухню, Анестис старательно протирал и развешивал бокалы над барной стойкой, а Смолев и Антонидис остались сидеть за столом. Алекс выглядел очень задумчивым. Вдруг он словно что-то вспомнил и стал хлопать себя по карманам пиджака. В одном из карманов обнаружился также сложенный вчетверо лист формата А4. Это был тот самый список карнавальных костюмов, что вручила ему Софья перед праздником. По просьбе владельца виллы она перед самым началом карнавала сообщила ему, кто и какие костюмы заказал, и в какую сумму обойдется аренда реквизита. Алекс сделал тогда на листе необходимые для себя пометки и убрал его во внутренний карман пиджака, где сейчас и обнаружил.
Смолев развернул его и положил на стол рядом с тем, на котором был напечатан рецепт. Исследовал внимательно оба листа и удовлетворенно кивнул. Антонидис наблюдал за происходящим с легким недоумением и всевозрастающим беспокойством.
– Простите, но я пока совсем ничего не понимаю, – развел руками старший инспектор. – При этом, у меня возникло такое ощущение, что вы что-то нащупали, но что?!
Не успел Смолев ответить на вопрос старшего инспектора, как звякнул дверной колокольчик, и в сопровождении сержантов Димоса и Дусманиса в таверну вошел офицер греческой полиции в форменном мундире и фуражке. С минуту он помедлил у входа, дожидаясь, пока глаза привыкнут к яркому освещению. Антонидис в это время незаметно сделал знак сержантам и отошел с ними в сторону. Увидев Смолева, шагнувшего ему навстречу, вошедший полицейский сдержанно кивнул в знак приветствия и негромко произнес:
– Я временно исполняющий обязанности начальника уголовной полиции острова инспектор Полихронидис. Мне двадцать минут назад сообщили об убийстве на этой территории. Могу я говорить с владельцем таверны?
Как назло, в этот момент у бармена выскользнул из рук пивной бокал, который он натер до кристального блеска, и, с оглушительным хлопком ударившись о каменную плитку пола, разлетелся вдребезги.