Страница 67 из 131
– Да, да, – всмотревшись повнимательнее, согласился старший инспектор. – Вы сказали, и я теперь вижу: квадроцикл, двое в шлемах сидят на квадроцикле и еще кто-то стоит к нам спиной. Они ему что-то отдают… Похоже на какой-то пакет. К сожалению, я не узнаю здесь никого, – покачал головой Антонидис.
– А ты, Рыжая, узнаешь? – Смолев обернулся к своей управляющей.
– Это Павлос и его новые подружки, – присмотревшись, ответила она, держа кружку с кофе двумя руками. Щеки ее порозовели, осиплость в голосе стала постепенно исчезать. – Точно они, босс! Несколько раз видела их у таверны. Все время в черных костюмах, шлемах и на квадроцикле. Частенько он уезжал с ними после смены. Дело молодое…
– Что они ему передают? Что в пакете? – спросил Смолев, пытаясь максимально увеличить снимок, но разрешение снимка не позволяло рассмотреть фрагмент во всех деталях: изображение тут же теряло четкость и размывалось.
– Да бог его знает, дядя Саша! Все, что угодно, – устало покачала головой Софья. – Мало ли! Вот появится этот деятель на работе, сможем задать ему вопрос. Пакет я не видела, в таверне он мне на глаза не попадался. Может, вещи какие-то личные. Думаешь, это может быть важно?
– Не знаю, не знаю… Но пока этот снимок мы отложим! Мы к нему еще вернемся… – Алекс быстро создал отдельную папку и перебросил туда фотографию с официантом. – Давайте дальше пойдем. Так, тут уже начало праздника, вот и гости подтянулись!..
На снимках мелькали веселые лица участников карнавала, в масках и раскрашенные яркими красками, многие были в костюмах. Люди позировали фотографу, обнявшись, целыми группами на фоне «Волшебного шатра» и столба со скелетом, позировали парами, фотографируясь с кем-то из главных персонажей вечера: особенно много снимков было с клоуном Пеннивайзом и его подругой Белоснежкой.
– Вот, вот, смотрите! – указал на очередной снимок Антонидис. – Это же наша убитая в костюме Круэллы де Виль. В смысле, она была тогда еще жива… Вот они только появились на празднике. И ее кавалер тут же. Кстати, я отлично помню этот момент: они подошли к информационной стойке как раз за нами с Дусманисом. А вот и Железный Дровосек с… Какой кошмар! Это что, это я?! Как я нелепо выглядел в этом костюме, какой кошмар! – страшно расстроился старший инспектор. – А я-то еще думал привезти несколько фотографий своей невесте… Ни за что! Позорище! Жалкий снеговик какой-то с целлюлитом! И что за дурацкое выражение лица!
– Да будет вам, Теодорос, в самом деле! – попыталась утешить его Ковалевская, положив руку ему на плечо. – Не так уж все и страшно: это же карнавал! У кого-то маски страшные, даже зловещие, у кого-то добрые и забавные. Вам досталась забавная, было бы из-за чего расстраиваться! Мне кажется, что вам по характеру ни одна злая маска просто не подошла бы! Вы хороший и добрый человек!
– Ну, может быть, конечно, – растаяв от похвалы, уже спокойнее проворчал Антонидис. Было заметно, что слова Ковалевской пришлись ему по сердцу. – Но в следующий раз я обязательно запишусь в бутлегеры: у них и костюмы приличнее, и потанцевать можно с девушкой, и в шляпе я бы выглядел куда достойнее, чем в этом надувном сугробе с отвисшим задом…
– Договорились! – рассмеялась управляющая. – В следующий раз – обязательно! Будете как Аль Капоне, я гарантирую! О, смотрите! – указала она на очередной снимок. – Снова Шиманская с Висконти! Это они на ирландском представлении у лепрекона. Хороший аппетит у обоих, смотрите, как поглощают бармбрэк. А я, – отвлеклась Софья, – кстати, так и не попробовала. Это он у вас на столе?
– Да, да, – подтвердил старший инспектор. – Потрясающе вкусно!
Софья взяла с тарелки кусочек бармбрэка, попробовала и зажмурила глаза от удовольствия.
– Вот снова они, – заметил Смолев. – Уже фотографируются на фоне «Волшебного шатра». В руках снова тарелки с кексом, понятно…
– Да они везде тут с этими тарелками, – заметила Ковалевская. – Оба на аппетит не жаловались. А кекс этот у Петроса удался на славу, надо будет взять на вооружение.
– А это кто? – вдруг напрягся Смолев. – Это же Павлос! Смотрите, стоит у «Волшебного шатра». Что он тут делает? Время три часа ночи. А вот и в три пятнадцать… Это уже фото с твоего представления, Рыжая. Ты отлично вышла, кстати… Смотрите, у входа, рядом со Смертью – снова Павлос! Склонился над телефоном, но это точно он! Словно пишет кому-то смс.
– Да, действительно, – всмотревшись, подтвердил старший инспектор после небольшой паузы. – Вы правы: это он, здесь нет никаких сомнений… Но что он там делал? От бара до входа в шатер расстояние приличное.
– Хороший вопрос, старший инспектор, – кивнул Смолев, продолжая листать и внимательно рассматривать фото. – Вопрос, что называется, по существу… Будем думать, работать со свидетелями, – ничего другого нам не остается. Так, все, больше ничего. После убийства Шиманской больше снимков не было. Съемка была остановлена? Я правильно понимаю?
– Да, француженке стало плохо, и я сразу забрала у нее фотоаппарат, – подтвердила Софья.
Она отломила еще кусочек ирландского кекса и с удовольствием съела его, запивая кофе. Затем отряхнула пальцы от прилипших крошек и начисто вытерла руки салфеткой.
– Отличный кекс! Но больше ни кусочка: а то в свадебное платье я не влезу! Вкуснятина! Петросу, пожалуй, за него надо дать грамоту!
– Грамоту? – удивился Антонидис, услышав незнакомое слово.
– Это такой советский знак отличия за достижения в труде, – хмыкнув, пояснил Смолев, продолжая сосредоточенно копировать нужные фотографии в отдельный файл. – Такой способ моральной мотивации работников. Что-то вроде медали в любительском спорте или диплома за выдающиеся достижения. Но в наше время все предпочитают материальные способы поощрения… Кстати, Рыжая, пригласи своего жениха к нам присоединиться. У меня к нему есть пара вопросов. Нужно успеть переговорить до прихода нового инспектора полиции.
– Прямо сейчас? – уточнила Ковалевская, достав из кармана айфон и набирая номер повара.
– Да, прямо сейчас, – подтвердил Смолев и, закончив переносить нужные фотографии в отдельную папку, скопировал содержимое на свою персональную флэшку, убрал ее в карман и закрыл ноутбук. – И пока он к нам идет с кухни, слушай меня внимательно: если инспектор полиции Полихронидис спросит тебя, велась ли фотосъемка, – ты скажешь правду. Если он потребует фотографии, – ты скопируешь ему все фотографии и передашь, другими словами – окажешь местной полиции полное содействие. Все понятно?
– А если не спросит и не потребует?
– Тогда не скажешь и не передашь, – пожал плечами Смолев. – Раскрытие преступлений не входит в твои должностные обязанности. Как и проявление нездоровой инициативы.
– Теперь понятно, – подумав, кивнула Ковалевская. – Как скажешь, босс! А вот и Петрос! Здравствуй, милый!
Она подскочила к жениху и нежно чмокнула его в щеку. Тот, слегка смутившись от такого прилюдного проявления чувств, зарделся и ответил невесте счастливой улыбкой. Но, вспомнив что-то, тут же нахмурился.
– Алекс, ходят слухи, что у нас на празднике женщина якобы отравилась угощением, – взволнованно сказал он, подойдя к хозяйскому столу. – Надеюсь, вы в это не верите? Чтобы на моей кухне приготовили отраву? Никогда такого не бывало! Все продукты свежие, вы и сами знаете. Я лично сам пробую каждое блюдо. Ни один мой повар не положит в пищу яд! Я ручаюсь за них как за самого себя!
– Не волнуйтесь, Петрос, – покачав головой, успокоил его Смолев. – Качество пищи вне подозрений. Вероятнее всего, что она не отравилась, а ее отравили. Но как именно? С этим нам придется разбираться. Будь смертельный яд в общей пище или питье, дело не ограничилось бы только одним трупом. Но никто больше не пострадал, вот что странно! Что-то здесь не так, а вот что – пока никак не могу понять. Ответьте мне на несколько вопросов. Первый: посторонние сегодня на кухне были?