Страница 42 из 131
Антонидис непроизвольно сунул руку в карман, но не обнаружив телефона, отдернул, словно обжегшись, и снова залился краской.
– Вот, господин старший инспектор, – подал голос Дусманис, протягивая начальнику его мобильный телефон. – Прошу! Вы оставили его на зарядке в кабинете. Я проверил – он полностью заряжен!
– Спасибо большое, Дусманис, – с чувством поблагодарил старший инспектор, убирая проклятый телефон во внутренний карман пиджака.
– Ну и отлично! – подытожил Манн. – Теперь задачи ясны, приступаем к их исполнению. Всего доброго! Да, вот еще что, старший инспектор, – уже в спину уходящему полицейскому добавил генерал, – имейте в виду сами и предупредите своих сотрудников: о том, что я нахожусь на Наксосе, Грамматикопуло знать до поры до времени не должен, вы меня поняли? Теперь я для него на Наксосе инкогнито! И сам в нужный момент сделаю ему сюрприз! – сказав это, генерал зловеще улыбнулся.
Когда за местной полицией закрылась дверь, Смолев, выждав пару минут, обратился к Манну по-русски.
– Так, Витя, давай выкладывай! Какого черта, что происходит? Почему этот мерзавец копает под тебя? И давно ты перешел дорогу столичному Департаменту полиции?
– Непременно, Саша, непременно все расскажу! Только давай сначала выпьем кофе, а? – устало предложил Манн. – Только покрепче! Ночь, чувствую, опять не спать. И так уже почти две недели. Под утро на пару часов, не поверишь, забудусь, – и все!
– Ясно, – хмуро сказал Смолев. – Посиди, я сейчас принесу.
Пока Алекс ходил заваривать кофе, генерал отправил несколько сообщений со своего смартфона. Когда владелец виллы вернулся с подносом, генерал еще что-то сосредоточенно писал. Потом нажал кнопку «Отправить» и улыбнулся, глядя, как Алекс наполняет почти до краев стоящую перед ним кружку.
– Понимаешь, Саша, дорогой, – уже сделав первый глоток ароматного напитка, произнес генерал, – то, что я тебе сейчас расскажу, это всего лишь небольшая часть очень сложной и запутанной шахматной партии, которая называется «Борьба за власть». И мы с тобой в этой игре не самого высокого ранга фигуры. Но насколько я помню шахматы, даже пешка в нужный момент способна изменить судьбу всей партии… Теперь – по существу. Несколько месяцев назад наш агент сумел добыть конфиденциальные материалы, подтверждающие многочисленные факты финансовых злоупотреблений, имевших место в правительстве социалистов. Проще говоря, воровали безбожно! Начали разбираться – схватились за головы. Сотни миллионов евро, Саша, похищены. Сотни миллионов! Точная сумма нам все еще не известна. Все четыре года, пока предыдущее правительство было у власти, продолжалось воровство. Огромные суммы ушли, как в воду канули. Выделялись небольшими траншами из госбюджета на социальные нужды, переводились на счета уполномоченных банков, а потом бесследно исчезали. Ну ты и сам помнишь: хаос был страшный. При многомиллиардном дефиците бюджета, который покрывался за счет внешних заимствований, кто бы там в этом бардаке отслеживал платежи на социалку в пять-десять миллионов евро, которые регулярно растворялись в воздухе?
– И куда же они делись? – потрясенно спросил Смолев. – А министерство финансов куда смотрело?
– Куда, куда… Туда! – раздраженно махнул рукой Манн. – Про этих ребят отдельный разговор. Как мы выяснили уже постфактум, деньги оседали в зарубежных банках и офшорах. Большая часть аккумулировалась в кипрских банках, а оттуда уже уходила в неизвестном направлении. Я же тебе говорю: суммы были небольшими – относительно, конечно! – и шли регулярно через несколько банков, сотрудничавших с правительством. Одну цепочку проследили: платеж ушел на Кипр, оттуда на счета офшора в Белизе и на Виргинских островах. Там след и потерялся. Ну, а офшор – сам понимаешь. Реальных владельцев не найти. Указана очередная фирма «Ромашка», которой владеет компания «Фиалка», которой в свою очередь владеет Джон Смит, чьи интересы по доверенности представляет юридическая фирма «Рубинштейн, Рубинштейн и Козлевич». Как специально издеваются, сволочи!
– Подожди, Витя, – сказал Алекс, потирая лоб, – но ты же сам говоришь, что платежи шли через аккредитованные банки… Вы же можете пообщаться с ними и задать им все вопросы. Или я что-то не понимаю?
– Нет, ты все правильно понимаешь, – хмуро кивнул Манн. – Именно так мы и рассуждали. А дальше было как в том мультфильме из нашего с тобой советского детства: «Гном пришел – а дома нет. Дом пришел – а гнома нет!».
– В смысле? – недоуменно спросил Смолев.
– В том смысле, что в банке нам показали документы, на основании которых совершались платежи. Документы из министерства финансов, подписанные лично заместителем министра, ответственным за ту самую социалку. Мол, люди добрые, что вы от нас хотите, честных банкиров? В банк спустили сверху распоряжение, банк его исполнил. Какие вопросы к банку? Тогда мы, понимаешь, из банка – к бывшему заместителю министра, тому самому, чья подпись на документах, а он возьми и утони. В прошлом – серебряный призер чемпионата Европы по плаванию. Как тебе? Дальше – больше! Мы, понимаешь, обратно в банк, а управляющий – возьми и шагни накануне из окна своего кабинета с двадцать шестого этажа. Говорят, что был безответно влюблен в свою секретаршу. На седьмом-то десятке. Впрочем, любви все возрасты покорны, это понятно, но из окна-то зачем выпрыгивать? Мы во второй банк – а там оба владельца за неделю до нашего прихода разбились на машине. «Ламборгини», оказывается, крайне небезопасная марка. Кто бы мог подумать?.. Мы, набегавшись по кругу, к самому бывшему министру финансов за комментариями, а он уже засел в Лондоне, в своем новом особняке за восемьдесят миллионов фунтов стерлингов, и его лондонские адвокаты в составе роты занимают глухую оборону и сообщают нам, что их клиент никого не хочет видеть. Мол, все эти разговоры «наносят ему невосполнимый моральный ущерб и унижают чувство человеческого достоинства». Все разговоры, мол, только через английский суд. Ладно, думаю, погодите! И только мы собрали компромат на очередного банкира и передали его в парламентскую комиссию, как он, понимаешь, выпивает полбутылки метаксы, – хотя до этого тридцать лет в рот капли спиртного не брал, врачи запретили после операции на сердце, – поскальзывается на бортике собственного бассейна, ударяется затылком, падает в воду и тонет. Вот такой вот мультфильм, Саша. Я бы даже сказал – целая передача. «В гостях у сказки»!
– С ума сойти, – ошеломленно покрутил головой Смолев. – И это все здесь, в Греции? Просто какая-то «Ла Пиовра»!18
– Да, Саша, да. В маленькой, тихой и спокойной Греции. А еще в один прекрасный день я заметил такую закономерность: чем больше мы, как и положено по всем протоколам взаимодействия, передаем в Департамент полиции в Афинах оперативной информации, тем сильнее буксует дело. Возникают какие-то нелепые сложности, бюрократические препоны, совещание, понимаешь, за совещанием… Сидят, из пустого в порожнее переливают. Ну, ты меня знаешь, после второго такого «оперативного совещания» я уже все понял и стал отправлять им своего заместителя. Он у меня за хозяйственные вопросы отвечает, но записывает все исправно и докладывает потом кратко и по существу, в три минуты обычно укладывается. Вот тогда-то в адрес министра внутренних дел на меня и ушел первый донос. Как же: саботирую совместную работу, демонстративно игнорирую ежедневные совещания с руководством Департамента. Ежедневные, Саша! Работать мне когда? Так и сказал министру. Слава богу, у того все с головой в порядке. При мне посоветовал новому главе Департамента сосредоточиться на раскрытии преступлений, а не на совещаниях, после чего доносы пошли уже и на него, появились заказные статьи в леворадикальной прессе о том, что «министр внутренних дел гораздо больше озабочен смертями представителей элиты, чем нуждами простых греков, на голову которым свалились проблемы с беженцами из Сирии». Все с ног на голову перевернули, мерзавцы, клейма негде ставить!