Страница 126 из 131
– Почему? – удивился Смолев, внимательно слушавший грека.
– Так молчала же она! Ни слова не говорила. Будто разучилась. Жена ей: Артеми, доченька, ну скажи хоть словечко! Та молчит и только смотрит своими глазищами, будто душу вынимает. Врачи потом объяснили, что это шок, и это пройдет. Слава богу, через год прошло!
– Это случилось после смерти родителей? – поинтересовался Смолев. – Она после пожара перестала говорить?
– Вот этого не знаю, врать не буду, – помотал головой грек. – Знаю со слов врачей, когда в больницу ее привезли после пожара, она уже молчала. А когда заговорила, – какая у нас радость была! На поправку пошла, значит! Три дня гуляли всей деревней! Первое ее слово было знаете какое? – хитро прищурился Димитракис.
– Какое?
– Арбалет! Она так и сказала: «Арбалет!». Тогда я подарил ей первый арбалет, сам смастерил и научил стрелять. Думал, будет мне на охоте помощница, вместе на диких кроликов будем ходить. Здесь этой живности видимо-невидимо. Местные – все охотятся на кроликов. Каждый год отстреливаем сотнями, а они снова плодятся… Моя Агата из них такое стифадо готовит – пальчики оближешь! – фермер закатил глаза и прищелкнул языком. – Никто так вкусно не готовит во всем Меланесе, как моя Агата!
– Так что Артеми, – терпеливо напомнил Смолев. – Согласилась с вами охотиться?
– Куда там! Отказалась! Попросила сделать ей мишень и место для стрельбы. За руку меня сюда привела и показала на дедов сарай. Я-то им к тому моменту уже давно не пользовался: ближе к дому новый поставил, каменный. Пришлось мне его слегка подновить, – фермер кивком указал на деревянное строение. – Доски поменять, подлатать… Тут она и пропадала все время, когда приезжала в деревню. Потом уже новый арбалет привезла с материка, настоящий, когда отучилась и вернулась на остров. Так с тех пор и повелось: приедет из Хоры на выходные, побудет сперва с нами, новости расскажет, гостинцы вручит, пообедает, а потом на пепелище сходит, посидит там. Мы с Агатой ей не мешаем: понимаем, что хочет с родными побыть… И потом в сарай – тренироваться до поздней ночи. Любила по гранатам стрелять: установит гранат на подставку – и за пять минут все семь стрел в него подряд выпустит, ни одна мимо не пролетит! Сам видел! Но ни разу за двадцать лет по живой мишени не выстрелила! Это я вам твердое слово Димитракиса даю, а меня в деревне любой знает, я за свои слова отвечаю! У нас в роду врунов не было! – в подтверждение сказанного грек, разгорячившись, рубанул рукой воздух.
Группа односельчан, стоявших в сторонке, одобрительно зашумела.
– Сержант Дусманис сказал нам, что ее старшая сестра Афина, – Смолев достал найденную в томике Стивенсона фотокарточку и показал фермеру, – умерла в том же году, всего за месяц до того, как в доме случился пожар. Вы знаете, от чего умерла ее сестра?
– Темная история, – покачал головой Димитракис. – Никто не знает. Вроде как играли где-то рядом с виноградником, недалеко от дома. Заигрались допоздна, Афине стало плохо. Сердце отказало, не успели до больницы довезти. Подробностей не знаю. Такая судьба! Ничего не поделаешь! Артеми нам не рассказывала, а мы и не спрашивали: боялись лишний раз ей про тот год напомнить, сами понимаете!..
– Ясно, Димитракис, – подытожил старший инспектор, закончив писать. – Спасибо, вы нам очень помогли. Если потребуется, мы пригласим вас в участок для дачи показаний. Если вы сами еще вспомните что-то важное, сообщите нам. Так, кто у нас там следующий? Подходите! Ваша фамилия?..
Закончив опрос свидетелей, закрыв и опечатав сарай, старший инспектор спросил, обращаясь к Смолеву:
– Какие будут предложения?
Алекс думал недолго:
– Предлагаю проехать в больницу, навестить пострадавшего, даже если он по-прежнему без сознания. У вас с собой ваша мини-лаборатория, Теодорос? Надо как можно скорее снять у него отпечатки пальцев, – объяснил он в ответ на вопросительный взгляд старшего инспектора. – Разгадка преступления может скрываться за личностью пострадавшего. Кто он такой? Откуда взялся?
– Случайный знакомый? – предположил старший инспектор. – Мало ли таких знакомятся в баре с девушками! Подвыпил, потянуло на романтику!
– Что-то тут не сходится… Артеми – и примитивный пикап в баре? Не вяжется это, – Смолев задумчиво покачал головой. – Не того характера девушка. А вдруг это был не случайный выбор? Снимем отпечатки, сделаем фото и отправим все генералу Манну, в Интерпол. Времени у нас с вами в обрез, а он сможет оперативно организовать проверку по полицейским базам, и мы получим результат уже завтра. Я сам позвоню ему и попрошу о помощи. Нам необходимо выяснить, в кого она стреляла: поймем «кто», выясним и «почему».
За разговором Смолев и Антонидис подошли к машине. Сержант Димос завел двигатель.
– То есть, вы считаете, что Артеми знала его до встречи в баре? – уточнил старший инспектор, усаживаясь на переднее сиденье. – Мне кажется это маловероятным. – Он в сомнении покачал головой. – Почему же он ее тогда не узнал? Бармен в «Эль Капитано», которого я допросил, утверждает, что Артеми пришла раньше и сидела за стойкой, когда мужчина, уже бывший основательно навеселе, подошел к ней познакомиться, ища женского внимания. Девушка отнеслась к нему благосклонно, смеялась над его шутками. Они вместе выпили и спустя полчаса ушли. Бармен полагает, что судя по их поведению, они не были ранее знакомы.
– А бармен не говорил, как часто он наблюдал Артеми в «Эль Капитано»? – поразмыслив, задал вопрос Смолев, заняв свое место на заднем сиденье. – Или пострадавшего? Как часто он их вообще видел? Вместе и поодиночке?
Сержант Димос медленно развернул машину и, выехав с проселочной дороги на асфальт, тут же прибавил газу. За окном замелькали бесконечные виноградники. Редкие фермеры, что попадались на пути, выпрямившись, провожали полицейский «Фольксваген» долгими удивленными взглядами.
– Да, я задал ему этот вопрос, – кивнул старший инспектор, вполоборота развернувшись к Смолеву. – Бармен утверждает, что мужчину он видел пару раз накануне. А Артеми – впервые за все время, и как раз в тот самый вечер.
– Очень любопытно, – пробормотал Смолев, прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, погрузившись в размышления. Казалось, он дремлет и до прибытия в госпиталь не произнес ни слова.
Уже пройдя по залитому холодным светом больничному коридору в сторону блока интенсивной терапии и остановившись перед тяжелой квадратной дверью, к которой их подвел дежурный врач, Смолев вдруг обернулся к полицейскому и произнес:
– Да, вот еще что! Очень странная получается неувязка, Теодорос… Опрошенный вами Димитракис утверждает, что видел, как Артеми легко выпускала семь стрел в гранат за пять минут, – и все точно в цель! Но в письменных показаниях Иоанниду, что вы дали мне прочесть, действительно фигурируют полтора часа. Всего семь стрел за полтора часа… Это не пять, это целых девяносто минут, в восемнадцать раз дольше! Она совершенно не торопилась. Почему? Что происходило в сарае в эти полтора часа? Чем были заполнены такие длинные паузы между выстрелами? И почему тогда только семь стрел, а не десять? Или не все двадцать? Ведь в шкафу их было больше, да и времени хватало. Откуда вообще взялось это число – семь? Почему они черного цвета? И почему в пострадавшего попала только одна стрела? Как думаете, старший инспектор? – и видя, что Антонидис застыл, захваченный врасплох его вопросами, невесело усмехнулся и первым толкнул тяжелую дверь.
***
На виллу «Афродита» Смолев вернулся уже к ужину под привычный вечерний хор цикад. Погруженная в лиловые сумерки вилла была наполнена ароматами греческой кухни: сегодня у повара Петроса в меню, помимо привычного деревенского салата «хорьятики», местных сыров, вяленой свинины «ямбон» и копченых домашних колбасок, гостям были поданы запеченные в духовом шкафу томаты, фаршированные мясом, рисом и зеленью, приготовленные на гриле шашлычки-«сувлаки» из нежной ягнятины с чесночным соусом «тцатцики», а на сладкое – шарики «лукумадес»: жаренные во фритюре пончики, обсыпанные сахарной пудрой, орехами и щедро политые тимьяновым медом.