Страница 127 из 131
С верхней террасы, где был накрыт ужин для постояльцев, доносились голоса, громкий смех и звон бокалов: отличное белое сухое «Ассиртико» накануне доставили на виллу с винодельни Спанидисов – добрых друзей Смолева, и постояльцы виллы «Афродита» уже успели оценить вино по достоинству. Алекс обычно присоединялся к гостям, добросовестно выполняя обязанности гостеприимного хозяина, но сегодня на это нет времени: нужно обдумать все увиденное и услышанное за день.
Несмотря на усталость, он быстро поднялся по ступенькам к стойке администратора, отметив про себя, что на ресепшн дежурила Илиана, двоюродная сестра Катерины, время от времени подменявшая родственницу в случае необходимости и с разрешения управляющей.
– Калиспера, босс! – радостно поприветствовала его дежурная по-гречески.
– Калиспера, Илиана, – притормозив на лестнице, ответил Смолев. – У нас все в порядке?
– Да, босс, конечно, у нас все отлично! – расцвела улыбкой консьерж. – Ужин в самом разгаре. Все довольны! Вам накрыть ужин в вашей гостиной или вы подниметесь к гостям на террасу?
– Пожалуй, в гостиной – через пятнадцать минут, – подумав, ответил Алекс. – Много не нужно: салат, порцию томатов и кофе. И попроси Софью, когда она закончит ужинать, подойти ко мне.
– Конечно, босс! – снова сверкнула улыбкой гречанка, поднимая телефонную трубку. – Все сделаем!
Смолев кивнул и поднялся еще на один лестничный пролет, повернул налево, прошел по галерее до конца, взбежал еще на четыре ступеньки и оказался в хозяйском доме. Он быстро принял освежающий душ, о котором мечтал весь день, переоделся и спустился в гостиную: ужин был уже накрыт. Вместе с ужином в гостиной его ожидала и управляющая. Когда он вошел в гостиную, Софья нетерпеливо вскочила со стула.
– Дядя Саша, – сказала она хрипловатым голосом, ломая от волнения руки. – Ну наконец-то! Целый день тебя не было! Как дела? Удалось что-то выяснить?
Смолев хмуро покачал головой.
– Пока не очень много, но есть над чем поразмыслить… Сядь, успокойся. Нам нужна холодная голова: думать сегодня придется много. Выпьешь со мной кофе? – спросил он, усаживаясь за стол и пододвигая к себе тарелку с салатом. – Ночь, похоже, будет бессонной…
Алекс ел вяло, без аппетита, задумчиво ковыряя вилкой в миске с деревенским салатом. Потом решительно отодвинул ее в сторону. К фаршированным томатам он даже не притронулся. Управляющая тихонько вздохнула: повар Петрос будет безутешен. Смолев налил из кофейника полную кружку, плеснул туда же немного молока из серебряного молочника в форме коровы, что достался ему в наследство от прежних хозяев виллы. Достал щипцами из сахарницы кусок темного тростникового сахара и, не донеся до кружки, вдруг застыл, задумавшись.
– Рыжая, а где у нас Катерина? – задал он вопрос, возвращая сахар обратно в сахарницу и не притрагиваясь к кофе. – Я видел Илиану. Что случилось?
– Катерину я отпустила. Она была очень расстроена, – объяснила Софья. – Весь день прорыдала, никак успокоиться не могла. Я ее отправила домой. Мне стало ее жалко: они с Артеми дружили много лет. Катерина много раз рассказывала, что планирует пригласить Артеми в качестве свидетельницы на свою свадьбу с Костасом: лучшая подруга все-таки! А теперь неизвестно что будет. Но все равно это не повод: работа есть работа, и нечего сидеть на ресепшн с таким опухшим лицом.
– Лицом… – задумчиво повторил за ней Смолев и вдруг оживился. – Слушай, Рыжая, а ведь ты права! Лицо у нее действительно было опухшим!
– Ну да… – удивленно посмотрела на владельца виллы Софья. – Весь день рыдать – конечно, оно у любого опухнет! Была красавица, стала чудовище: будто пчелы покусали! Гости уже оглядывались на нее. Вот я ее и отправила: нечего своим видом пугать постояльцев! Отдохнет, придет в себя. А что, не нужно было отпускать? Поспешила?
– Нет, нет, – нетерпеливо мотнул головой Смолев. – Ты все сделала правильно. Я не о том! Утром, когда пришел Антонидис, ты позвонила мне, – и я спустился вниз, а Катерина сидела за стойкой ресепшн и рыдала. И лицо у нее уже было опухшим! Мне еще пришлось отправить ее умываться. Вспомни, когда ты подошла к стойке администратора, чтобы встретить Антонидиса, Катерина уже плакала? Вот видишь! Я тогда не обратил на это внимания, но сейчас, когда ты сказала, меня озарило: получается, она начала рыдать задолго до прихода старшего инспектора! И прорыдала, как минимум, несколько часов. Резонный вопрос: почему?
– Почему? – эхом отозвалась управляющая.
– Все просто: она что-то уже знала! Но кто ей сказал? Сам Антонидис? Не мог. При всех недостатках старшего инспектора он точно не болтлив. Сержанты? Не думаю, да и это легко проверить. Они не стали бы рисковать: Антонидис строг, когда дело касается служебной дисциплины, и они это знают. Кто еще? Ее жених Костас? Ему откуда знать? Кто же тогда? Остается только одно: сама Артеми – ее лучшая подруга!
Часы на стене показали восемь вечера: минутная стрелка с щелчком сдвинулась к цифре «12», и механизм издал негромкий переливчатый звон. Часы тоже достались Смолеву от прежних хозяев. За неделю они успевали отстать на пару минут, поэтому каждое утро, перед завтраком, Алекс, верный своей привычке все и всегда делать вовремя, выставлял их по сигналам точного времени.
– Дядя Саша, – недоверчиво покачала головой Софья, переварив услышанное. – Да чтобы Катерина, наша болтушка, что-то знала и не сказала нам?! Как ты себе это представляешь? Это просто невозможно!
– Сегодняшний день лишний раз убедил меня в том, что в этом мире возможно все, – бросив короткий взгляд на часы, проворчал Смолев, повторяя операцию с сахаром, который в этот раз добрался до чашки. – Хрупкая девочка, сама доброта, расстреливает незнакомца из арбалета, а веселая болтушка-консьерж, похоже, хранит чужую тайну, рыдает при этом, как на похоронах, но не говорит никому ни слова. В каком удивительном мире мы живем… – Алекс сделал большой глоток кофе и снова посмотрел на часы. Голос его стал тверже. – Но все эти тайны сейчас совершенно некстати. Уже девятый час, а дел еще невпроворот! Рыжая, Катерину нужно срочно найти! Действуй! А я пока перешлю собранную сегодня информацию Манну…
Смолев взял в руки мини-айпад, а Софья достала мобильный телефон и стала дозваниваться до Катерины. Судя по ее озабоченному лицу, это не удалось ей ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки. Телефон старшего администратора не отвечал, что само по себе уже было чрезвычайным происшествием. Тогда управляющая решила сменить тактику и набрала номер жениха Катерины.
– Костас! – сказала она по-английски. – Ну слава богу! Это Софья. Алекс разыскивает Катерину: ему необходимо срочно с ней поговорить. Она с тобой? Почему она не отвечает на звонки? Так… Понятно. Давно был доктор? Что сказал? Сколько она уже спит? Ясно. Хорошо. Я перезвоню!
Встретив взгляд Смолева, слушавшего разговор, она пояснила:
– Дядя Саша, со слов Костаса, Катерине сделали укол успокоительного, скорее всего она проспит до утра. Доктор сказал, что у нее нервный срыв, и она нуждается в отдыхе.
– Как и все мы, – хмуро сказал Смолев. – Придется отложить разговор до утра. А жаль: времени нет! Хотя, постой… Набери-ка мне еще раз Костаса. Пусть это будет не самый лучший мой поступок, – пробормотал он себе под нос, – но другого выхода просто нет.
Управляющая набрала нужный номер и вручила трубку Алексу.
– Костас, калиспера, – сказал он по-гречески. – Это Смолев. Я сейчас попрошу тебя об услуге. Это вопрос жизни и смерти. Спасибо! Я так и думал, что могу на тебя рассчитывать… Ты знаешь, как пользоваться мобильным телефоном своей невесты? Хорошо. А пароль?.. Нет друг от друга секретов? Отлично! Посмотри, пожалуйста, переписку Катерины и Артеми… Да, да, именно по этому поводу. Я бы не просил тебя об этом, друг мой, но, похоже, Катерина дала обещание молчать. И как следствие – у нее нервный срыв, и теперь она раньше утра не проснется. А мне просто необходимо знать, что именно сообщила ей Артеми. В ее же интересах. Допускаю, что это было смс. Чем черт не шутит: вдруг твоя невеста его не стерла? Очень на это надеюсь и беру на себя всю ответственность. Так ты поможешь? Спасибо! Буду ждать!