Страница 116 из 131
На траве, рядом с задержанным, валялись профессиональный металлоискатель и небольшой рюкзак.
Какого лешего он здесь делал, да еще с металлоискателем? – удивился Смолев. Неужели решил обойти своих подельников и первым добыть спрятанные деньги? Решил не делиться? Снова странная история, и никакой ясности…
Раненый никак не отреагировал на вопрос старшего инспектора. Он продолжал молча сидеть на земле, мотая головой и громко постанывая от боли.
– Повторяю вопрос: вы Михалис Галанис, сын покойного Афанасиоса Галаниса? – теряя терпение, повысил голос старший инспектор. – Я настоятельно советую вам отвечать!
– Допустим, – нехотя повернувшись к спрашивающему и скривившись от боли, ответил Галанис. – Я Михалис Галанис. Хотя ума не приложу, как вы это поняли. У меня что – на лице написано?! А вы-то кто такие? И какого дьявола вам надо?
– Старший инспектор Антонидис, начальник криминальной полиции Наксоса, – с достоинством представился полицейский. – А это мои коллеги, – добавил он, указав на стоящих в двух шагах Смолева и Ковалевскую. – У нас к вам есть вопросы, Галанис!
– Надо же! Местное полицейское начальство собственной персоной? Как вовремя! – криво ухмыльнулся Галанис. – Старший инспектор, я хочу подать жалобу: эта чертова собака меня покусала! А ваш сержант меня избил!
– Жалоба ваша подождет, – строго сказал Антонидис. – Вы вторглись на частную территорию, что можно квалифицировать как попытку грабежа или кражи со взломом, а это уголовное преступление. По поводу применения к вам физической силы со стороны сержанта Дусманиса… – Старший инспектор покачал головой. – Уверен, что действия моего подчиненного были правомочны. Кстати, сопротивление силам правопорядка при исполнении ими служебных обязанностей – тоже уголовная статья. Вы сейчас не в том положении, Галанис, чтобы обвинять полицейских: ваша собственная судьба на волоске! Объясните, что вы делали в саду покойного Илиадиса? И не вздумайте валять дурака!
Пока старший инспектор говорил, лицо задержанного медленно заливала густая краска гнева.
– Раз так, то ни черта я объяснять вам не собираюсь! – набычившись, процедил Галанис. – Если вы знаете мое имя, думаю, что знаете и все остальное. И плевать! Будь что будет… А сейчас мне нужен доктор, понимаете вы, старший инспектор? – злобно ощерился он, потрясая в воздухе перевязанными руками. – Вы не видите, что со мной? Эта тварь искалечила мне ноги! И снимите с меня наручники! Ваши сержанты идиоты! Вы что, не понимаете, что я пострадавший?!
Старший инспектор вопросительно взглянул на стоящего рядом с задержанным сержанта Дусманиса. Тот понял и, подойдя к начальнику, ответил вполголоса:
– Перетопчется, господин старший инспектор! Пусть-ка в наручниках посидит, поостынет. Парамедики сюда уже едут, будут минут через десять. Ноги ему лечить наручники не помешают. Пока я ездил в Хору, Димос этого мерзавца перебинтовал как мог. Хотя, если по-моему, так и не стоило бы!
– Почему?
– Этот гад дважды ножом пса ударил, когда отбивался. А когда Димос хотел его задержать, то и на него с ножом попер, – хорошо, что тот увернулся. Тут и я подоспел. Вдвоем мы его еле скрутили. Пса жалко, господин старший инспектор. Димос его к ветеринару повез. Пес так жалобно скулил, всю душу мне вынул. А эта мразь сидела здесь и ухмылялась… Дай ему волю, он бы нас с Димосом – как того пса, не задумываясь!
– Разрешите, старший инспектор? – обратился Смолев, внимательно выслушав сержанта. – Я хотел бы побеседовать с задержанным прежде, чем он попадет к медикам.
Старший инспектор отступил в сторону, пропуская Смолева.
– Всего два вопроса, Галанис, – подойдя ближе к раненому, сказал Смолев. – Пока едут врачи. Нам все известно про ограбление банка и про украденные деньги. Это нам сейчас не важно. Хотя, вы, конечно, понимаете, что денег вам теперь этих не видать… Нас интересует другое. Первый вопрос: скажите, как вы узнали, что Илиадис живет здесь? Будете говорить откровенно, старший инспектор договорится с парамедиками на двойную дозу обезболивающего. Так ведь, старший инспектор? – Антонидис сделал вид, что рассержен и максимально нехотя кивнул. – Ну? Вот видите, Галанис? Старший инспектор добрый человек. Но может и передумать, – и тогда вы останетесь и вовсе без обезболивающего, а до госпиталя час езды, и в машине трясет… Говорите, мы вас слушаем!
Задержанный какое-то время молчал, скрипя зубами от боли и злости. Потом ответил:
– А гори оно все синим пламенем! Все равно все наружу выплыло, да и денег теперь не видать, это уж вы точно подметили! Отец все мечтал, что выйдет из тюрьмы досрочно и сам поквитается с этой сволочью Илиадисом, что бросил его тогда в машине подыхать и сбежал с деньгами. Вот и не говорил мне ничего до последнего. Только незадолго до смерти признался, что все тридцать пять лет с помощью друзей на воле разыскивал своего старого дружка. Сперва отец думал, что тот эмигрировал. С такими-то деньжищами! Уж я бы на его месте точно не растерялся! И документы можно новые сделать, и пластическую операцию. Отец искал везде, но поиски не давали результатов. И только год назад ему прислали какой-то афинский журнал про садоводов, где была напечатана статья, в которой Илиадис хвалился, что старые сорта пионов отлично приживаются в его саду на Наксосе. И фотография была. Отец его узнал. Оказывается, этот гад даже фамилию не поменял, просто уехал на острова и забился в щель, как таракан… Оставалось выяснить адрес: не будешь же мотаться по всему острову и во все сады заглядывать! Друг отца написал в журнал, мол, хочу купить саженцы пионов у знаменитого цветовода. Те просто выслали адрес, с которого им приходила почта.
– Все это Афанасиос Галанис рассказал вам незадолго до своей смерти? – уточнил Смолев.
– Да. Когда ему в тюремной больничке сказали, что дела его плохи совсем, он мне и рассказал. Завещал в итоге мне с ним поквитаться. – Галанис мотнул головой и снова скривился от боли. – Где черт носит ваших врачей?! Сдохнешь тут скорее, чем их дождешься!
– Будут с минуты на минуту, потерпите, Галанис, – успокаивающе ответил Смолев. – Я помню свое обещание. Последний вопрос: где и как вы познакомились с Йоганном Вайсом?
– С кем? – удивленно поднял голову раненый. – Отродясь в жизни такой фамилии не слышал.
Смолев достал телефон и, найдя фото сияющего улыбкой Вайса, показал его задержанному.
– Какой сладкий, – превозмогая боль, ухмыльнулся Галанис. – В Коридаллосе большой популярностью пользовался бы. Говорю вам: я эту приторную рожу первый раз в жизни вижу!
Смолев и Антонидис переглянулись. Версия рассыпалась на глазах. Старший инспектор, не выдержав, сделал шаг вперед:
– Хватит морочить нам голову, Галанис! Вас видели на мероприятии, которое было организовано Вайсом, на том самом, где вы встретили Илиадиса! Есть неопровержимые доказательства: показания свидетелей и видеозапись! Хотите нас уверить, что все это вышло случайно?
– Да чего мне теперь врать-то? – снова злобно ощерился задержанный. – Какой смысл? Плевать я хотел на ваши доказательства! Не знаю я его, ни разу в жизни не видел! А заглянул в дверь и в самом деле случайно, прочел на большом плакате у входа в Кастро про клуб любителей пионов, – дай, думаю, загляну: вдруг повезет! Повезло, называется… Кто же знал, что именно в этот момент эта сволочь на трибуне будет стоять?! Жаль, что он прямо там и скопытился, я бы ему…
– Ну это понятно, – хмыкнул старший инспектор. – Вы бы ему… А вот и медики!
К дому покойного Илиадиса подъехала машина неотложной помощи.