Страница 115 из 131
– Кстати, что за нелепая история с каким-то клубом пионоводов? – усмехнувшись, поинтересовался Манн. – Как вас вообще угораздило там появиться?
– Это была совершенно блестящая идея, – улыбнулся Смолев. – Организовать клуб и привлечь мэра в Председатели, чтобы никто не смог отказаться… Гениально, я считаю. Старик Илиадис по какой-то причине был совершенно помешан на пионах. Но при этом своего сада никогда не покидал. Единственный способ выманить его из дома хоть на какое-то время – это организовать подобное мероприятие, куда и пригласить его в качестве почетного гостя. Никакого «Йоганна Вайса», конечно же, в природе не существует, как и «афинского клуба любителей пионов», представителем которого он отрекомендовался. Это один из преступников, тем или иным образом замешанный в деле. И еще, думаю, что я краем глаза увидел его босса: высокий, под метр девяносто, крупный – больше ста килограммов, брюнет, короткая стрижка, затылок выбрит, как у военных; на мизинце левой руки – золотой перстень. И отличный костюм, хотя, какая это, к чертям, примета. Осталось выяснить: как именно эти трое связаны между собой. Скорее всего, кто-то из них и выступит в роли покупателя сада старика. Как вариант, это будет тот самый босс. «Вайсу» светиться здесь больше не с руки, как и младшему Галанису. Думаю, что их роли распределились так: Галанис – наводчик, «Вайс» – организатор всей этой затеи с клубом, задачей которого было выманить старика из его норы, а «Босс» – тот, кто финансирует все это художество, а потом и снимет все сливки.
– Ты думаешь, они хотят завладеть деньгами, которые прятал старик? – ахнула Софья.
– Нет никаких сомнений, – кивнул Смолев. – Или, вернее, той суммой, что осталась. Я же не знаю, сколько старик потратил за эти годы на свое увлечение. Но от трех миллионов долларов что-то еще могло остаться… Скорее всего, в саду есть тайник.
– Почему именно в саду? – теперь уже удивился Антонидис. – Может быть, в доме?
– В доме он почти не появлялся. Мы с вами там были. В доме и спрятать-то негде: четыре голых стены, тонкая перегородка из гипсокартона между комнатой и кухней. Стол, два стула, тахта, кровать, старая посуда, старенький телевизор, радиоприемник. Подвала нет, чердака нет, я проверил: снизу – камень, сверху – балки. Обстановка, мягко говоря, спартанская. В дом он приходил только спать. Все время проводил в саду. Так проще контролировать свой тайник: все время на виду. Вы помните размеры сада? Там не то что чемодан с деньгами можно зарыть, а все отделение афинского Национального банка.
– Помню, конечно! Но как нам быть теперь? Не перекапывать же, – уныло заметил старший инспектор. – Мы всем отделом и за месяц не справимся! Даже если он зарыл в саду сундук с золотом, нам его ни за что не найти.
– Перекапывать, разумеется, не станем, будем размышлять, – покачал головой Смолев. – Знаете, что еще показалось мне странным? Вы помните сарай, который Иоаннис, сын садовника, определил как склад инвентаря? Так вот, туда проведена отдельная линия электропитания. Но сечение провода, который был использован, наводит на мысль, что напряжение там серьезное. Объясните мне, пожалуйста, зачем тянуть в сарай отдельный мощный кабель от столба магистральной линии электропередач с другой стороны участка – за тридцать метров? Не проще ли было запитать хозяйственную постройку от дома, который в десяти метрах, использовав обычный кабель стандартного сечения, чтобы зажечь пару лампочек? Почему необходимо было сделать склад для инвентаря настолько автономным с точки зрения электропитания? Кстати, вы помните, где находится будка Асклепия? Он еще недовольно ворчал оттуда, когда мы ходили по участку.
– Рядом с сараем! – вспомнила Софья.
– Вот именно! Разве это не странно? Старик почему-то поселил своего волкодава не рядом с домом, а рядом с сараем. Зачем? Охранять лопаты, лейки и мотыги? За себя он не боялся, а за сарай переживал? Чем больше я об этом думаю, да еще после того, что мы узнали сегодня о покойном, тем больше мне кажется, что если тайник и есть, – он там. В сарае!
– Ну что ж, Саша, – качнул гладковыбритой головой Манн. – Мысли здравые. С выводами согласен. Старший инспектор, думаю, что теперь у вас на руках все основания, чтобы возбудить уголовное дело, не дожидаясь окончательного заключения патологоанатома, и провести в саду погибшего уже не осмотр, а настоящий обыск. Ищите и обрящете! – усмехнулся генерал. – Сколько остается до приезда покупателей? Неделя? Времени достаточно! Сами справитесь или прислать пару вооруженных ребят в помощь? Ладно, ладно, вижу, что справитесь своими силами, – примирительно добавил он, видя, как старший инспектор обиженно приподнимается со стула, готовясь возразить. – Удачи! Будем на связи.
Только Манн завершил сеанс видеосвязи, как раздался звонок интеркома: владельца вызывали с ресепшн.
– Прошу прощения, – извинился перед гостем Смолев и нажал кнопку громкой связи. – Слушаю, Катерина, только быстро и по существу! – произнес он по-русски.
– Босс, я всегда по существу! – немного обиженно отреагировала старший администратор. – Я бы и вообще вас не беспокоила: знаю ведь, что важным делом заняты, раз старший инспектор Антонидис у вас. Вы же не в карты с ним играете! Раз пришел, – значит, дело какое-то важное. Но тут такое невезение, как говорится: не было заботы, – так поддай!
– Не поддай, а подай, – машинально поправил ее Смолев и красноречиво посмотрел на сидящую напротив управляющую. Софья прыснула в кулак. – Какая еще забота? Что случилось?
– Сержант Дусманис прибежал, весь взмыленный, настаивает, что ему срочно нужен старший инспектор. Объясняет, что у них там, где-то в деревне, в каком-то саду, какой-то Асклепий кого-то покусал, как сержант говорит, «в лоскуты». С покусанным там Димос возится, а Дусманис сюда примчался. Я принюхалась – трезвый, вроде. Да и рановато ему еще: все знают, что после обеда он готов рюмочку ракомело пропустить, но ведь еще не обед! Я ему отвечаю: Асклепий – бог медицины, как он мог кого-то покусать? Не перегрелся ли ты? Солнце с утра палит, может быть, у тебя тепловой удар? А он только руками машет, головой мотает и требует срочно своего начальника.
– Все понял, спасибо, Катя, – ответил Смолев и выключил громкую связь. – Старший инспектор, – обратился он к полицейскому по-гречески, – ваша «мышеловка» сработала: в сад Илиадиса пробрался злоумышленник и, на свою беду, нарвался на волкодава. Вас ждет на ресепшн старший сержант Дусманис. Думаю, необходимо срочно выехать на место происшествия. Рыжая, собирайся! – сказал он управляющей по-русски, – Мы отправляемся немедленно!
***
– Михалис Галанис? – сухо осведомился старший инспектор у сидящего на земле мужчины в уже знакомом Алексу потрепанном костюме.
– Дядя Саша, как думаешь, это он? – вполголоса спросила Софья, выглядывая у Смолева из-за плеча. – Я, честно сказать, его тогда не очень разглядела.
– Нет сомнений, – уверенно подтвердил Алекс. – Точно он!
И ведь как похож на отца, подумал Смолев, достав телефон и быстро открыв фото умершего налетчика, присланное Манном. И правда – одно лицо! Такое лицо забыть трудно. Алекс прекрасно помнил, с каким выражением сын Афанасиоса Галаниса смотрел на торжественном вечере на старого садовника. Какая обжигающая ненависть была в его взгляде! Но сейчас младший Галанис имел крайне жалкий вид: брюки ниже колен у него и в самом деле были порваны «в лоскуты», а ноги – наскоро замотаны бинтами, сквозь которые обильно проступила кровь.
Асклепий его жестоко потрепал, мысленно отметил Алекс.
Видимо, при задержании Галанис оказал сопротивление и сержантам: железные наручники глубоко врезались в широкие запястья, а под правым глазом переливался багрово-фиолетовыми цветами кровоподтек. Дусманис – парень сознательный, просто так на людей наручники никогда не надевает и уж точно руки зря не распускает, – значит, было за что.