Страница 113 из 131
– Да… Это, пожалуй, не сад, это уже плантация какая-то! Питомник! Первый раз в жизни такое вижу! – поднеся платок к лицу и забыв от удивления промокнуть лоб, произнес старший инспектор Антонидис. – Это сколько же у вашего отца здесь цветочных кустов?
– Больше ста, – с тихой гордостью ответил Иоаннис. – Здесь не только кустовые сорта, есть и древовидные. Все они многолетние, но иногда отец выкапывал одни кусты и сажал другие, хотя они замечательно цвели. Приду бывало к нему, а вместо куста – яма… Хоть бы продал кому-то – нет! Выкапывал – и все. Куст бесследно исчезал. Будто чем-то не угодил. Никогда не мог этого понять, а отец объяснять не хотел. Пойдемте в центр сада. Я вам кое-что покажу.
Он пошел вперед, гости двинулись за ним. Сад был наполнен тонким ароматом пионов. Казалось, что потревоженные цветы раскачиваются от их шагов и беззвучно переговариваются между собой.
– Господи, да как же здесь пахнет! – не выдержав, сказала Софья, по-русски. – Дядя Саша, наверное, так пахло в Эдемском саду. Это же чудо какое! Если человек выращивает такое количество цветов, он не может быть плохим! Каждый день видеть такую красоту!
– Все может быть, – пожав плечами, ответил ей Смолев вполголоса. – Пока рано делать выводы… Не будем спешить. А в Эдеме, кстати, если ты помнишь, все закончилось очень печально…
Они дошли по дорожке до середины сада. Илиадис остановился и указал на отдельно стоящую огромную круглую клумбу, метров пяти в диаметре.
– Это гордость отца. В последнее время он колдовал над этим сортом. Это тоже белый пион, он сам вывел этот сорт. Вот табличка: «Iliadis Paeoniae anomalae».
– «Пион аномальный»? Что это значит? – удивился старший инспектор. – В каком смысле – «аномальный»? Необычный? Цветы, в самом деле, какие-то мелкие… Совсем не похож на остальные. Что имеется в виду?
– Да, именно. Необычный, неправильный, – усмехаясь, подтвердил Иоаннис. – А еще говорят – «уклоняющийся». Еще в детстве от отца я услышал легенду о том, что жил на свете врач Пеон, ученик бога Асклепия. Он так успешно лечил людей, что превзошел своего учителя. Люди считали, что он применяет какое-то удивительное растение, обладающее лечебными свойствами. Когда Пеон исцелил бога мертвых, Аид назвал Пеона величайшим врачевателем на земле. Асклепий позавидовал и решил его убить. Но Аид защитил Пеона и превратил его в прекрасный цветок. Такая вот легенда, помню ее, сколько помню себя, – Сын садовника грустно улыбнулся. – Отец еще говорил иногда, что «пион уклоняющийся» получил свое название потому, что врачу тогда удалось уклониться от мести. Видите, бутоны «отворачиваются» от нас и смотрят куда-то в сторону. – Сын садовника аккуратно прикоснулся к цветам, и они закачались, словно и в самом деле испуганно «отворачиваясь» от незнакомцев.
– Уклониться от мести? – задумчиво пробормотал Смолев по-русски. – Это очень любопытно!
– Вы что-то хотели спросить? – уточнил сын садовника, поворачиваясь к Алексу. – Простите, я не расслышал.
– Ваш отец знал латынь? – перейдя на греческий, кивнул на табличку Смолев.
– А как же, он же в свое время закончил медицинский факультет и даже успел поработать врачом несколько лет. Как-то однажды отец в разговоре обмолвился об этом. Но когда я стал расспрашивать, он, как всегда, замкнулся и ничего не ответил. Ведь я даже не знаю, кем была моя мать, и от чего она умерла. Мне было года четыре, и сам я мало что помню, – развел грек руками.
– Он когда-нибудь жаловался на больное сердце или какие-то другие недомогания? Все-таки возраст весьма почтенный! – продолжал задавать вопросы Смолев.
– Нет, никогда! Отец был силен как бык. Сколько я себя помню, он никогда не болел. Говорил, что со здоровьем ему повезло, мол, хорошие достались гены. Но говорил об этом как-то странно, не гордился, а словно оправдывался… Будто в чем-то виноват!
– И в чем же?
– Да понятия я не имею! – не выдержав, сорвался на крик Иоаннис. – Я никогда не понимал отца. А ему на меня, думаю, было просто наплевать! За все эти годы ни разу не поговорить со мной по душам!
Софья смущенно покашляла в кулак. Смолев сделал вид, что не замечает и, выдержав паузу, продолжил:
– Скажите, ваш отец материально не нуждался? Ведь все это, – Алекс обвел руками сад, – требует серьезных вложений. А вы говорите, что он легко мог себе позволить просто выкопать не понравившийся ему куст и посадить другой. Но ведь это не луговые ромашки. Насколько я понимаю, здесь собрана прекрасная коллекция очень редких сортов. Где он брал деньги на свое хобби, если это можно так назвать? Он занимал у вас?
– Нет, – успокоившись, смущенно покачал головой Илиадис. – Никогда. Наоборот, отец оплатил мою учебу в Салониках, я закончил сельскохозяйственный факультет. Потом, когда я вернулся на остров, он помог мне выкупить землю в Филоти, разбить фруктовый сад и построить дом, свадьбу тоже он оплатил. Когда я уже совсем встал на ноги и стал неплохо зарабатывать, я предложил вернуть долг, хотя бы по частям. Но отец уперся, как обычно, и ничего не хотел слушать. Сказал, что денег у него хватает.
– Денег у него хватает, – снова пробормотал Смолев, кивнул и тут же задал сыну садовника следующий вопрос: – Ваш отец оставил завещание? Кому перейдут дом с садом?
– Да, оставил. По завещанию все переходит мне.
– Ну вот, получается, что он помогал вам всю жизнь, – не выдержав, вмешалась Софья. – И даже после смерти все оставил вам. А вы говорите, что отцу было на вас наплевать!
Илиадис снова смущенно развел руками и виновато понурился.
– А еще я хотел бы понять, что это такое? – указал Смолев на небольшой одноэтажный деревянный сарай без окон и глухой дверью, к которому вел отдельный толстый провод от стоящего в углу участка электрического столба.
– Это сарай для хозяйственного инвентаря, – проследив взглядом за рукой Смолева, ответил Илиадис. – Инструменты, тачки, химикаты. Все, что нужно садоводу. Склад. Ничего интересного. Дом дальше, пройдемте, я вам покажу.
Быстро осмотрев дом, в котором ровным счетом не было ничего, что заслуживало бы внимания, они снова вышли в сад.
– Вот и все. Я вам все показал. Ума не приложу, что мне теперь со всем этим делать, – расстроенно сказал Иоаннис. – Асклепия я через пару недель заберу. Живую душу не бросишь! А вот пионы… Боюсь, сад отца теперь погибнет.
– Как, почему? – удивилась Софья. – А вы? Вы же тоже садовник! Такой роскошный сад – и просто умрет?!
– У меня нет ни малейшей возможности ухаживать за ним: у самого два больших виноградника, фруктовые деревья. Они нас кормят! Приходится выбирать… А потом у нас большая семья: трое маленьких детей. Их надо растить, жене одной за всем не уследить. Отец же работал в саду от зари до зари. Скорее всего, придется продать и дом, и сад, – уныло заключил он, – Но кто их купит? У местных нет денег, а чужим что здесь делать? Так все бурьяном и зарастет…
Смолев оглядел напоследок сад, дом, задержал на мгновение взгляд на сарае для инвентаря и обратился к сыну садовника:
– Нам пора ехать, Иоаннис, спасибо за ваше время. Примите наши искренние соболезнования в связи с постигшей вас тяжелой утратой. А насчет покупателя… Думаю, вы ошибаетесь. Интуиция подсказывает мне, – веско добавил Алекс, – что желающие найдутся. Более того, не исключено, что это может произойти в самое ближайшее время. Не забудьте, пожалуйста, поставить в известность старшего инспектора, когда на вас выйдут покупатели. Это очень важно! Спасибо вам и всего доброго! – Смолев повернулся к Антонидису, стоявшему с несколько ошарашенным видом, и крепко пожал ему руку. – До свидания, старший инспектор, буду ждать вашего звонка с новостями! – И уже по-русски для Софьи сказал: – Рыжая, мы возвращаемся. Я увидел и услышал все, что мне было нужно.