Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 57 из 130

Интересно, что вплоть до XX века солнце почти всегда изображали с человеческим лицом. Здесь оно не просто космическое тело, а отражение человеческой души, сияющей изнутри. Солнце — источник жизни, но не ее творец. Оно не выбирает, кому светить, а просто горит, и в этом его божественность. Оно не обещает спасения, оно просто есть. Следует помнить, что все Старшие арканы после Луны принадлежат сфере высших состояний сознания — тех, где человеческое растворяется в космическом. В Звезде Бог вспоминает Себя. В Луне Он смотрит в Свою Тень. А в Солнце — примиряется с этой Тенью, признает ее частью Себя и учится жить в целостности.

В некоторых колодах Солнце представлено как колесница Гелиоса, несущая свет над миром. В других — мы видим падение Фаэтона, сына, дерзнувшего управлять отцовской колесницей и сгоревшего в собственном порыве к свету. Есть даже редкая колода XV века — «Таро Эколе д’Эсте», — иллюстрирующая легенду о встрече Диогена с Александром Македонским.

Алхимия солнечных богов

В большинстве традиционных культур солнце почиталось как первотворец — источник жизни, тепла и ритма мироздания. В древних матриархальных традициях оно нередко воспринималось как женское существо — Великая Мать, чье сияние питает, согревает и взращивает. В нем видели символ материнской заботы, безусловной щедрости, свет, который не выбирает, кому дарить жизнь. С возникновением патриархальных культур солнце обрело мужские черты: силу, власть, творческое могущество. Оно стало отцом, царем, повелителем дневного неба, но при этом сохранило центральное место в пантеоне — ту же роль первоистока, с которым человек ощущает глубокую и священную связь.

Мы инстинктивно чувствуем ответственность перед солнцем, словно перед живым божеством, от дыхания которого зависит дыхание всего мира. Карл Юнг рассказывал, что индейцы пуэбло каждый день встречают рассвет, становясь лицом к первым лучам солнца. Они совершают этот ритуал не из страха и не из привычки, а чтобы помочь солнцу подняться на небосклон. Не только для себя, но и для всего человечества. Это акт космического участия, воспоминание о времени, когда человек еще знал, что свет держится на соучастии, а восход — это молитва, произнесенная сердцем.

Несмотря на то что этот аркан изображает момент ослепительного духовного озарения, он воплощен в телесных образах, почти бытовых, предельно земных. Здесь божественное проявляется не в абстракции, а в живых телах, в реальности плоти. И это не случайно. Согласно древнему алхимическому изречению, «Разум должен научиться сострадать любви к телу». Солнце показывает нам этот союз — не иерархию, а равенство. Душа и тело стоят друг перед другом, как два ребенка, простодушно тянущиеся навстречу, отражая ту самую сострадательную любовь, которая объединяет небесное и земное.

Образ иерогамии (hieros gamos), «священного брака», хорошо известен в алхимическом символизме: соединение Солнца и Луны, Серы и Ртути, Короля и Королевы. Иногда он изображается как объятие двух детей — брата и сестры — в водах бессознательного. Это не плотский, а внутренний союз, момент, когда антагонизмы растворяются в переживании единства. Если этот союз — иерогамус — пережит и удержан, герой выходит из него обновленным, соединенным с собой, способным воспринимать мир не как поле борьбы, а как целостную живую ткань. В алхимии это называется coniunctio oppositorum — «соединение противоположностей», из которого рождается новое солнце, внутренний свет, более реальный, чем любой внешний свет мира.

Солнце в колоде «Райдера — Уэйта — Смит».

Wikimedia Commons

В колоде Райдера — Уэйта — Смит аркан Солнца обращен к христианскому мистическому символизму, где свет дневного светила соотносится со светом Логоса, Христова Слова, — внутренним сиянием истины, которое просвещает все сущее. Изображенный на карте ребенок намекает на рождение нового мира, нового сознания, очищенного от лунных иллюзий и теней. Он — солярный младенец, дитя, которое вышло из ночи души. Подсолнухи на карте повернуты не к видимому солнцу, а к ребенку — к высшему солнцу духа, внутреннему источнику света.

Но, пожалуй, самая загадочная деталь — это сам лик солнца. Его ореол состоит из двадцати одного луча, то есть на один меньше, чем число Старших арканов Таро. Где же искать пропавший луч? Ответ скрыт не на небесах, а на земле — в ребенке. На его голове сияет единственный луч — перо, торчащее вверх, будто продолжение солнечного света. Это тот самый недостающий элемент, который завершает круг. Перо встречается у Шута — нулевого аркана, первого и последнего. В нем Уэйт соединяет ясность аполлонического света с парением безумного духа, вдохновленного Богом. В этом совпадении — тайна цикла: ребенок Солнца и Шут — два отражения одного архетипа. Солнце остается позади, освещая путь героя к следующему, двадцатому аркану — Суду, где мы видим того же ребенка, но уже воскресшего, обращенного к нам спиной. Так завершается круг от света к свету — от рождения к пробуждению.

В «Таро Тота» Алистер Кроули следует за классической иконографией Солнца, однако вместо детей изображены два бесполых ангела с крыльями бабочек — души, освободившиеся из кокона плоти. Над ними сияют солнечные диски, вплетенные в зодиакальный круг — прямое указание на космический порядок, о котором художники говорили прежде лишь намеками: количество лучей, бусины на шее солнечного гения, число языков пламени или лепестков.

Близнецовое пламя

Во многих колодах, например в «Марсельском Таро», на аркане Солнца изображены двое детей. Иногда — мальчик и девочка, иногда — два одинаковых мальчика, а в колоде Кроули они и вовсе бесполы, словно существа за пределами разделения. Этот мотив двойственности мы уже встречали в других арканах: в виде двух колонн, охраняющих врата; двух монахов; парных лошадей или сфинксов Колесницы; двух чаш весов Правосудия; сосудов Умеренности и Звезды. Но до аркана Солнца все эти противоположности существовали обособленно, взаимодействуя лишь через посредников — жреца, ангела или механический символ равновесия.