Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 130

Смерть — это наши силы,

это наш труд и пот.

Смерть — это наши жилы,

наша душа и плоть.

Мы больше на холм не выйдем,

в наших домах огни.

Это не мы их не видим —

нас не видят они.

XIV. Умеренность

Искусство пробуждает тайну, без которой мир не существовал бы.

Рене Магритт

Двенадцатого января 2007 года на станции вашингтонского метро «Ланфан-плаза» заиграла скрипка. Это было раннее утро, когда поток людей стремится по своим делам, а мир, кажется, живет без оглядки на чудо. В течение сорока трех минут мимо музыканта прошли 1097 человек. Семеро остановились. Еще двадцать, не замедлив шага, бросили монетку в футляр скрипки. Остальные прошли мимо, даже не повернув головы.

Они не знали, что перед ними играл Джошуа Белл — один из величайших скрипачей современности. Он играл Баха на скрипке Страдивари, чья цена могла бы покрыть стоимость дома в центре Вашингтона. Всего за несколько дней до этого тот же человек с аншлагом выступил в концертном зале, и билеты стоили по сто долларов за место и выкупались на год вперед.

Эксперимент, устроенный The Washington Post, был не просто социальной провокацией. Это был ритуал откровения — проверка того, видим ли мы свет, когда он лишен позолоты рам. Способны ли распознать священное в обыденном, гармонию — в шуме, искусство — без подписи мастера? Когда имя музыканта молчит, публика теряет дар различия. Без имени нет ни гения, ни бездарности, как нет «гениального восхода» или «бездарного дождя».

Этим разделом мы завершаем второй септенер Старших арканов и обращаемся к карте Умеренности, или, как ее иногда называли, Гению Солнца. На протяжении всей истории Таро — от эпохи Возрождения до колод XX века — этот аркан оставался удивительно устойчивым. Его образ почти не претерпевал серьезных изменений, словно сама идея меры и внутреннего равновесия охраняла собственную форму.

Умеренность в «Таро Висконти — Сфорца».

Pierpont Morgan Library. Manuscript. M.630.1–35

Композиционно Умеренность тесно связана со Звездой — настолько, что иногда их можно спутать. На одной из старейших колод — Висконти — Сфорца, мы видим девушку в платье, расшитом звездами. Она льет воду из одного сосуда в другой, причем второй держит чуть ниже первого. На аркане Звезда появляется та же фигура — дева, но уже обнаженная (в поздней традиции), держащая два сосуда и снова выливающая воду. Однако здесь есть принципиальное различие: на карте Звезда она льет воду вовне, в водоем, то есть отдает, изливает, растворяется в мироздании; на карте Умеренности — внутрь, смешивая содержимое сосудов, соединяя противоположности, совершая алхимический акт очищения и преобразования. Этот жест — переливание воды — восходит к древней традиции омовения. В Средние века перед трапезой слуги приносили господам два кувшина — один с чистой водой, а другой для стока — и лили воду на руки, чтобы смыть все земное перед священным действом еды. Ритуал очищения сопровождал человека на протяжении всей его истории: в иудаизме — как нетил

а

т яд

а

им, в синтоизме — как омовение у источников, в исламе — как вуд

у

перед молитвой.

Выражение «я умываю руки» стало символом отказа от ответственности, но изначально имело священный смысл. В Торе сказано: «Все старейшины города того, ближайшие к убитому, пусть омоют руки свои над головой телицы, зарезанной в долине, и объявят и скажут: руки наши не пролили крови этой, и глаза наши не видели»

[26]

[Второзаконие 21:1–9.]

. Позднее этот образ стал христианским символом через жест Понтия Пилата, совершившего омовение рук перед народом: «Пилат, видя, что ничто не помогает… взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего»

[27]

[Евангелие от Матфея 27:24.]

. Апокрифическое Евангелие от Петра добавляет: «Никто из иудеев не омыл рук, ни Ирод, ни кто-либо из судей Его». Так акт очищения превратился в знак самооправдания, утраты ответственности, попытку выйти за пределы человеческого выбора.

На ранних колодах Таро мы можем увидеть аллегорическую фигуру, держащую в руках узду — один из главных атрибутов добродетели Умеренности согласно канонам европейской иконографии. Этот символ самоконтроля и внутреннего управления страстями восходит к античной и христианской традиции, где узда олицетворяет способность разума контролировать инстинкты, направляя движение души. Подобный образ встречается не только в Таро, но и в теологической литературе Средневековья и эпохи Возрождения, где Умеренность трактуется как гармония между телесным и духовным началом. Именно такое изображение добродетели мы видим на одной из фресок Рафаэля Санти, где фигура с уздой воплощает внутреннюю дисциплину духа — власть человека над собой.

Мифы о чаше и кара Данаид

Мифология полнится образами небесных посредников — существ, стоящих между мирами, тех, чья священная функция заключается в восстановлении равновесия между земным и божественным, в передаче огня духа в сосуд материи. Они воплощенная гармония, алхимические проводники, соединяющие небо и землю, поэтому чаша — в той или иной форме — становится их обязательным атрибутом.

В древнегреческой традиции Ирида (Ирис) — персонификация радуги, посланница богов Олимпа и дочь морской богини Электры и морского владыки Тауманта, появляется после бури, когда небо и земля вновь начинают говорить друг с другом — как знак примирения стихий, символ возобновленного равновесия. Радуга, как и сам аркан Умеренности, возникает из соединения огня солнца и влаги дождя, духа и воды, света и тьмы. В алхимической символике это момент растворения и соединения — coniunctio oppositorum, «священного брака противоположностей». Ирида не просто передает послания между богами и людьми — она восстанавливает связь после разрушения, возвращает смысл после молчания. После потопа или войны, после смерти или очищения, именно она становится мостом между небом и землей, как ангел Умеренности, переливающий воду из сосуда в сосуд. В поздней Античности Ирис начинают изображать с крыльями и золотым кувшином — сосудом, из которого она изливает росу или божественный нектар, оживляющий землю.