Страница 32 из 130
«Посвященный обладает лампой Трисмегиста, плащом Аполлония и посохом патриархов. Лампа Трисмегиста — разум, просвещенный знанием; плащ Аполлония — совершенное самообладание, изолирующее мудреца от инстинктивных токов; посох патриархов — помощь тайных и вечных сил природы. Лампа Трисмегиста освещает настоящее, прошедшее и будущее, открывает совесть мужчин, освещает изгибы сердца женщин. Лампа горит тройным пламенем, плащ трижды складывается, и посох делится на три части. Число девять — число божественных отражений: оно выражает божественную идею во всем ее абстрактном могуществе, но оно выражает также и роскошь верования, а следовательно, и суеверие, и идолопоклонство. Поэтому-то Гермес и сделал его числом посвящения: посвященный царствует над суеверием и посредством суеверия; он спокойно идет во мраке, уверенно опираясь на свой посох, закутавшись в свой плащ и освещая путь своей лампой»
[20]
[Леви Э. Учение и ритуал высшей магии. Универсальный ключ к эзотерической философии. Т. 1. Киев: София, 2014.]
, — пишет о глубинном символизме Отшельника Элифас Леви.
Девятка черных всадников
Число Отшельника — 9 — завершает цикл простых чисел и тем самым символизирует высшую точку силы и зрелости, доступную в пределах одной десятки. Это вершина, где простое становится цельным, где индивидуальное число обретает полноту. В юнгианском ключе девятка — это предельная высота сознания, к которой восходит Отшельник. Она знаменует момент, когда человек готов встретиться либо с другим творением, обладающим сопоставимым уровнем осознанности, либо раскрыть в собственной психике новые измерения, прежде скрытые.
На уровне телесного опыта девять — это число человеческой беременности, срок созревания новой Самости, требующей времени, тишины и подготовки. Недаром с древности оно связывалось с инициацией и переходами. Аполлоний Тианский считал его священным числом, требовал почитать как тайну и даже запрещал произносить без нужды. Его ученики носили девятку как амулет и проводили девять часов в молчании.
В Элевсине во время уже упомянутых мистерий кандидатов проводили через девятидневное посвящение, а в Древнем Риме на девятый день младенцу устраивался обряд очищения, на девятый день хоронили умершего, а еще каждые девять лет отмечался поминальный праздник Новенналия. Эта традиция живет и в католической практике новенны — девятидневной молитвы за освобождение души из чистилища.
Отшельник в «Таро Висконти — Сфорца».
Pierpont Morgan Library. Manuscript. M.630.1–35
Девятка — это тройка, число божественного, но умноженная на себя, тройка в квадрате — число посвящения, которое требует пройти испытание до конца. Недаром Один висел девять дней и девять ночей на мировом древе Иггдрасиле, прежде чем ему открылись магические руны. Девятка — это порог к тайному знанию, точка, где прежнее умирает, чтобы дать место новому.
Для познания внутреннего одиночества необязательно уходить в пустыни и горы, можно, подобно Диогену, быть отшельником и на оживленной площади. Отшельник держит в руках фонарь, чтобы разгонять собственный сумрак. Его огонь горит и для других, но это не намерение, а следствие. Кто-то может пойти за ним, если пожелает, но он не станет звать, уговаривать, доказывать. Если дорога другого случайно озарится его лампадой, это случится лишь потому, что он помог единственным способом, каким человек способен помочь другому: оставаясь до конца собой. Стоит задать себе вопрос: «Если я не получу этого света изнутри, где еще мне его искать?» Ответ скрыт в Отшельнике. Недаром Будда говорил: «Мир — это мост. Перейди его. Но не строй на нем дом».
X. Колесо Фортуны
Только соглашаясь с судьбой, такой, какая она есть, мы иногда получаем силу, необходимую для ее изменения.
Берт Хеллингер
Святая Екатерина Александрийская — одна из тех фигур, которые переходят из истории в легенду, а легенда становится образом — слишком мощным, чтобы остаться частным случаем. По преданию, Екатерина была мудрой девушкой из знатного римского рода, образованной и непокорной. Когда император потребовал поклонения языческим богам, Екатерина отказалась. Более того, она вызвала на спор философов, которых сам император привел, чтобы переубедить ее. Но спор закончился неожиданно: философы оказались обращены ее словом. Это была победа разума и духа над хитроумной диалектикой власти.
Разгневанный император велел казнить девушку. Екатерине предстояло пройти через колесо с железными лезвиями — это орудие пытки должно было разорвать ее тело на части. Но колесо, коснувшись святой, вдруг разлетелось в прах — орудие смерти неожиданно оказалось иллюзией.
Тогда Екатерину обезглавили. В этом акте была последняя, жестокая ясность: колесо, сломанное ее духом, уступило место мечу. В христианской традиции Екатерина стала покровительницей философов и мученицей мудрости и традиционно изображается с колесом, а не с лишившим ее жизни мечом.
В Средневековье люди еще помнили, что значит колесование. По крайней мере, на уровне образов, застывших на церковных фресках — «Библии для неграмотных». Там можно было увидеть и святую Екатерину Александрийскую, которая держала колесо с металлическими лезвиями — орудие мученичества и одновременно знак судьбы, что вращается вокруг человеческой жизни. Первые колоды Таро, появившиеся в XV веке, безусловно, несли в себе этот узнаваемый для всех грозный символизм жертвы, принесенной за свою веру.
Ключевым фактором, обеспечившим долгую жизнь иконографии Колеса Фортуны и ее интеграцию в европейскую культуру, стал римский философ VI века Аниций Манлий Северин Боэций. В своем труде «Утешение философией», написанном в ожидании казни, Боэций превратил колесо в центральную философскую аллегорию.
Он использовал образ Фортуны, которая сама о себе говорит как о воплощении непостоянства: «Непостоянство — сама моя сущность; это игра, в которую я не перестаю играть, вращая свое колесо в вечно меняющемся круге, исполненная радости, когда я приношу вершину книзу, а низ — к вершине»
[21]
[Боэций. Утешение философией. М.: Рипол Классик, 2017.]
. Философия в тексте Боэция открывает путь к внутренней стабильности, утверждая, что человек должен найти опору в добродетели и внутреннем «я», чтобы избежать эмоциональной и материальной зависимости от капризов внешних обстоятельств.