Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 130

Шесть дней Бог создавал небо и землю, а на седьмой — отдыхал. Мы покидаем царство первичных архетипов, богов и магических фигур, которые сопровождали нас до сих пор. Седьмая карта — Колесница — вывела на сцену героя, вступающего на путь самораскрытия. Здесь начинается иное измерение: Творец может отойти в тишину, ибо в «Царстве равновесия» человек впервые берет поводья своей судьбы в собственные руки. До седьмого аркана перед нами представали существа и сверхчеловеческие силы — вплоть до возничего, чье движение подчинено невидимой воле и незримым поводьям. Но теперь наступает время, когда мы сжимаем их в собственных руках. Впереди путь сознательного участия в собственной эволюции.

Жанна д’Арк. Картина, холст, масло. Франсуа Шиффлар. До 1901 г.

Private Collection / Wikimedia Commons

Первое, с чем встречается герой после Колесницы, — это Правосудие. Данный архетип напоминает, что каждый выбор влечет за собой последствия. Но Дурак, озорно подмигивая нам из прошлого, предупреждает: справедливость сама по себе есть иллюзия. Мир устроен так, что обманщики нередко процветают, а невинные страдают. Иов жаловался на это, и не он один. Таро не могут нас в этом обнадежить: Справедливость — не последний аркан и финал пути, а лишь очередной его этап. Восьмой аркан открывает новую главу — проверку, которая требует от нас способности принимать мир во всей его противоречивости.

И да, если вы когда-нибудь захотите поссориться с тарологом, достаточно спросить его, восьмой это аркан или одиннадцатый? Спор вечный, как сама тема правосудия. В этой книге я буду опираться на традицию Уэйта, подтвержденную и «Марсельским Таро», и Алистером Кроули, где Правосудие занимает восьмое место. Астрологические соответствия и перестановки — это отдельный лабиринт, а нам сейчас важнее суть архетипа.

Символизм Правосудия неустанно напоминает о союзе противоположных сил. Его меч не оружие нападения и не способ защиты, он поднят строго вверх, словно скипетр или знак суверенной власти. Здесь герой впервые сталкивается с тем, что любая власть требует жертвы. Ритуальный смысл золотого меча Правосудия — отсечение иллюзий. Герою предстоит расстаться с инфантильной наивностью, покинуть внутренний Эдем и принести в жертву собственные притязания. Меч разделяет фантазию и реальность, а весы измеряют бесконечное множество возможных путей к совершенству.

В контексте аркана Правосудия, с его поднятым золотым мечом, невольно вспоминается библейский суд царя Соломона. К нему пришли две женщины, каждая утверждала, что она мать одного и того же младенца. Соломон предложил разрубить ребенка пополам, чтобы каждой «по праву» досталась его часть. Но в этом парадоксе сразу проявилась истина: настоящая мать готова была отказаться от своего права, лишь бы ребенок остался жив. Здесь меч Соломона оказался не орудием насилия, а орудием различения. Его острота не ранила тело, но пронзила саму ситуацию, отсекая фальшь и выводя наружу скрытую правду. Такой меч сильнее любого оружия — это меч сознания. Характерно, что многие исследователи считают, что в колоде Артура Уэйта Правосудие представлено именно мужской фигурой царя Соломона.

Правосудие в колоде «Райдера — Уэйта — Смит».

Wikimedia Commons

Если во Влюбленных двойственность возникала как конфликт двух истин, то в Правосудии мы видим иную структуру: две части, притягивающиеся друг к другу и приходящие к равновесию через внутреннюю связь. В Колеснице торжествовало эго, выезжающее в мир на волне своей силы и уверенности. В Правосудии оно впервые встречается с последствиями собственных выборов. Герой оказывается перед испытанием: доказать, что он достоин двигаться дальше.

Правосудие — это земная карма и земной закон. Но вместе с тем оно напоминает, что человеческий суд предвзят и несовершенен. В «Марсельском Таро» чаша весов часто изображена неодинаковой — это символ кривизны человеческой меры. Среди четырех античных и христианских добродетелей, о которых так любили рассуждать философы Возрождения, — Силы, Справедливости, Умеренности и Благоразумия — три нашли отражение в Старших арканах, и открывает этот перечень именно Правосудие.

Колесница позволяла герою мечтать о безграничной свободе, но Правосудие возвращает его в социальный мир, где действуют законы и правила. Эго, вознесшееся к солнцу и вообразившее себя центром мироздания, в конце концов упирается в предел. Здесь завершается миф о Фаэтоне: если в Колеснице он только схватил солнечные поводья Гелиоса, то в Правосудии звучит приговор Зевса, и юный возничий низвергается в полноводную реку. Как писал Овидий, это падение было не местью, а милосердием — актом восстановления равновесия, чтобы спасти Вселенную от гибели.

Показательно, что в первых итальянских колодах, например в колоде Висконти — Сфорца, мы встречаем совсем иное понимание Правосудия, потому что Правосудие привычного нам вида появилось гораздо позже — в эпоху инквизиции. На аркане ранней традиции изображен вовсе не спокойный образ богини с весами, а сцена поединка. Это Суд Божий, где спор разрешается не через закон или рациональное рассуждение, а через бой. В поединке сходились двое — обвиняемый и обвинитель, — и решающим было не кто прав и виноват, а на чьей стороне Бог. Победитель автоматически становился носителем истины. Справедливость рождалась прямо в миг схватки, ведь важно было не прошлое, а то, что свершалось здесь и сейчас, — именно оно определяло дальнейший ход судьбы.

Любопытно и другое: в ранних колодах, вплоть до эпохи Просвещения, мы нередко видим Правосудие с нимбом над головой или крыльями за спиной — знак ее божественного происхождения. Однако, начиная с «Марсельского Таро», крылья исчезают, нимб тускнеет, а за фигурой появляется трон. Символический акцент смещается: Справедливость больше не дар небес, а установление земного порядка. Теперь ее поддерживает не рука Бога, а власть закона и светский суд.

Фундаментальным образом концепции Справедливости в Таро является древнеегипетская богиня Маат, которая была не просто богиней, а олицетворением истины, этики и неизменного космического порядка, поддерживаемого и фараоном, и обычными людьми.