Страница 19 из 130
Любопытно, что в более ранних колодах — например, в «Марсельском Таро» — в руках у Императрицы держава и скипетр. Сфера, увенчанная крестом, будучи перевернутой, повторяет знак Венеры. Так небесная геометрия ложится в руки Императрицы, а ее власть обретает не военный или государственный характер, а эротический и плодородный. Венера в астрологии управляет любовью и страстями, искусством и удовольствием, гармонией и красотой и, так же как архетип Императрицы, воплощает яркую женскую сексуальность.
Аспект Темной Матери
Не стоит, однако, идеализировать образы мифов и Таро. Императрица — это не только изобильная Мать-Земля и страстная возлюбленная, но и темная сторона материнского архетипа. Великая Мать в культурах разных народов далеко не всегда мать добрая. В ней много стихийного, необузданного начала, как и в природе, одновременно дающей нам жизнь и забирающей ее силами разбушевавшихся стихий и сокрушительных стихийных бедствий. Аспект пожирающей, агрессивной, бессознательной природы есть и в Императрице.
В мифологии, пожалуй, самым ярким воплощением жестокой Темной Матери является индуистская богиня Кали. Кали — одно из самых противоречивых и вместе с тем глубочайших воплощений женского божества. В индийской традиции она предстает как грозная форма Деви, богини-матери, разрушающая все лишнее и старое, чтобы дать место новому.
Ее образ полон парадоксов. Кали изображается черной или синей, с ожерельем из черепов и поясом из рук, с языком, окрашенным кровью. Она стоит на теле своего супруга Шивы, и в этом символе заключена великая тайна: разрушение ради обновления. Кали не просто богиня смерти, а мать, освобождающая душу от иллюзий и привязанностей, от лжи эго. Она энергия времени (имя «Кали» связано со словом «кала», то есть «время»), та, кто поглощает все сущее.
В архетипическом смысле Кали — это лик Великой Матери, который пугает и притягивает одновременно. Она подобна ночи, в которой рождается утро; Хаосу, из которого возникает космос; разрушению, которое несет освобождение.
Кали говорит, что жизнь и смерть неразделимы. Ее танец — это танец времени, в котором все рождается и все умирает. Но именно через этот мрак проступает величие вечного цикла. Недаром Ницше писал: «Женщина — это великая чаша, наполненная светом и кровью, в которой жизнь сама наслаждается собой».
Нумерология и символический смысл тройки
Нумерологически Императрица рождается как итог и синтез: единица Мага и двойка Жрицы складываются в число три. Здесь сходятся противоположности — активное мужское и воспринимающее женское начало, — чтобы образовать новое качество, третью силу, плод их соединения.
Функция числа 3 в мифологических системах всегда заключалась в гармонизации и воплощении. Тройка являет собой структуру, которая удерживает полярности в равновесии и превращает их в реальность. Мы встречаем ее во всех троицах: Бог Отец, Бог Сын и Святой Дух; прошлое, настоящее и будущее; мать, отец и ребенок; Исида, Осирис и Гор, три лика Гекаты. В каждой из этих триад третий член — это не сумма, а новая сущность, мост и венец предшествующих двух.
Еще Пифагор подчеркивал особое значение тройки, называя ее первым «реальным» числом. Единица и двойка — это принципы, семена, чистые сущности без формы, за которыми не стоят осязаемые геометрические фигуры. И только тройка рождает первую реальную фигуру — треугольник. В нем есть начало, середина и конец, завершенность и осязаемая целостность, которая уже может быть сопоставлена с человеческим опытом.
Это символическое число повторяется и в иконографии Императрицы. В колоде Райдера — Уэйта — Смит на ее голове сияет венец из 12 звезд — число, которое связывает ее с образом из «Апокалипсиса»: «И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд»
[11]
[Откровения Иоанна Богослова (Апокалипсис) 12:1.]
. Этот образ был воспринят в христианской традиции как лик Небесной Царицы, Богородицы, соединяющей в себе солнце, луну и весь зодиакальный круг. Таким образом, Императрица предстает в двух измерениях: в высшем она сияет как синтез небесных сил, проводник космического плодородия, та, что рождает миры; и в низшем ее избыточная плодотворность оборачивается вседозволенностью и застоем, когда изобилие теряет движение и превращается в тягость.
Кто же такая Императрица? Богиня и ведьма, жестокая и добрая мать, страстная femme fatale и одухотворенная Мадонна, творческое начало и разрушительные силы — многогранный и неоднозначный архетип истинной женственности. Как писал Рабиндранат Тагор: «Всякая женщина есть сама по себе мир, заключающий в себе тайну жизни».
IV. Император. Логос на страже реальности
Великий муж держит в себе царство: он царь самого себя.
Сенека
Рим, измученный десятилетиями кровавых распрей, жаждал тишины и закона. На это раздираемое амбициями и конфликтами поле, где каждый вождь считал себя спасителем, вышел юный Октавиан — приемный сын убитого Цезаря. Его победа при Акции была не просто триумфом над Антонием и Клеопатрой, а победой над самим Хаосом.
В 27 году до н. э. Октавиан совершает жест, который вошел в историю как Restitutio rei publicae — «возвращение республики». Он торжественно заявляет сенаторам, что складывает с себя чрезвычайные полномочия и возвращает им всю власть. Внешне это выглядело как смирение: правитель уступает место древним институтам. Но именно здесь и скрывалась истинная суть мудрого правителя: это не отказ от власти, а ее переоформление. Им движет любовь к закону и родине, а не удовлетворение личных амбиций. Сенат, тронутый этим «самоотречением», в ответ воздал ему новый титул — Август, «возвышенный», и закрепил за ним контроль над армией и провинциями.
Так родилась новая система — принципат, где император правил под покровом республиканских форм, а его слово становилось законом. Начался Pax Romana — «римский мир», где дороги, города и законы росли, как сеть, удерживаемая волей императора.
Скульптура Октавиана Августа из Прима Порта.
Chiaramonti Museum / Wikimedia Commons