Страница 15 из 130
Маг — это Шут, который встал на ноги, впервые посмотрел на предмет и понял: «Его можно использовать». Салли Никольс пишет об этом так: «И Дурак, и Маг, оба чувствуют себя как дома в трансцендентном мире. Дурак пляшет в нем, как бессознательный ребенок; Маг путешествует по нему, как закаленный путешественник. Каждый связан с архетипом трикстера, но по-разному… Дурак разыгрывает нас, подшучивает над нами; Маг организует представление для нас. Дурак совершает свои сюрпризы за нашими спинами; Маг может творить свое волшебство перед нами, на наших глазах, если мы посетим его представление»
[8]
[Никольс С. Юнг и Таро. Архетипическое путешествие. М.: Касталия, 2018.]
.
С точки зрения теорий Юнга Шут — это энергия бессознательного, а Маг волевым усилием придает ей материальную форму. Согласно Юнгу, этот архетип говорит нам о процессе индивидуации, то есть осознания и отделения себя от общего вечного Ничто. Однако эго лишь зарождается на уровне Мага, еще не отделено от божественного начала и не вполне сформировано. Юнг сравнивал этот архетип с образом Абраксаса.
Абраксас — это странное и пугающее божество гностиков, существо, сочетающее в себе свет и тьму, божественное и демоническое. Его изображали с головой петуха, символом утреннего света и пробуждения, телом человека и змеями вместо ног — символами земной энергии и хаоса. В нем соединялись противоположности: добро и зло, жизнь и смерть, дух и материя. Для Юнга Абраксас олицетворял ту силу, которая стоит выше привычных богов и дьявола, выше морали и религиозных категорий. Маг в этом смысле — ученик Абраксаса: он впервые берет в руки инструменты, чтобы соткать из хаоса форму, но все еще ощущает дыхание вечного за спиной.
Маг своеволен и противоречив. Это и Мерлин за Круглым столом Камелота, и вдумчивый алхимик на службе алчных монархов, и плут-трикстер, легко водящий за нос зевак на деревенской ярмарке, и волшебник Просперо из шекспировской «Бури», и шарлатан Гудвин из «Изумрудного города», и великий комбинатор и манипулятор Остап Бендер, и бесконечная череда героев из «Гарри Поттера», размахивающих подозрительно знакомыми палочками, кубками и мечами.
II. Жрица. Хранительница тайной завесы
Там, где мужчина ищет истину в свете, женщина берет ее из тьмы.
Андре Жид
Рим, IX век. Древние улицы Вечного города… Камни мостовой раскалились от солнца, толпа шумит, над улицей реет алое знамя с крестом. Папа Иоанн VIII в роскошных белых одеждах едет верхом во главе торжественной процессии — золотая тиара на его челе сияет, хор поет псалмы, а горожане склоняют головы в благоговении.
Вдруг стройный ход процессии нарушает неожиданный звук — женский крик. Сначала приглушенный, будто недостойный святого действа, он рвется наружу, заглушая молитвы.
Процессия останавливается. Папа сползает с коня, охваченный мукой родов, и тайна, скрытая под сутаной, становится явной: перед замершей в ужасе и изумлении паствой глава Церкви рожает ребенка.
Все величие процессии рушится, будто маска спадает с лица, и в это мгновение появляется легенда о женщине, тайно вознесшейся на папский трон.
Папесса — карта Таро из колоды «Висконти — Сфорца».
Pierpont Morgan Library. Manuscript. M.630.3
Исторических фактов, подтверждающих реальное существование женщины на папском престоле, нет. Однако легенда о прекрасно образованной и хитрой даме, которой якобы удалось скрыть свой пол и занять место понтифика под именем Иоанна VIII, была и остается крайне живучей. Возможно, именно она нашла свое отражение в первой известной нам колоде «Таро Висконти — Сфорца». Даже само название аркана «Папесса», то есть женщина-папа, читается как вызов католическому канону.
Помимо легенды о папессе Иоанне, существует еще одна интерпретация, связанная с реальной личностью, ставшей прообразом Папессы, — Майфредой да Пировано.
Майфреда происходила из знатного миланского рода Пировано и состояла в родстве с могущественной семьей Висконти. В юности она примкнула к движению гумилиатов — религиозной общине, проповедовавшей аскезу, мистицизм и идеи евангельской простоты. Однако позднее Майфреда стала духовным лидером близкой к катарам секты гилиельмитов, названной по имени харизматичной женщины-проповедницы Гилиельмы, умершей около 1281 года. Гилиельму ее последователи почитали как воплощение Святого Духа, обещавшее наступление новой эры в истории Церкви, что перекликается с идеями гностиков, о которых речь пойдет дальше. После ее смерти часть общины ждала пришествия женского папы, который возглавит обновленную Церковь, основанную на равенстве полов и «истинном христианстве». Именно Майфреде, по их убеждению, следовало занять этот пост. В 1290-х годах ее даже символически «короновали» как папессу во время тайной процессии — акта, с точки зрения официальной Церкви выглядевшего как прямая ересь.
В 1300 году инквизиция Милана обвинила Майфреду и ее сторонников в ереси. Следствие зафиксировало их веру в то, что «будет избрана женщина-папа и ею станет Майфреда». Приговор оказался суровым: часть гилиельмитов отреклась и была прощена, а Майфреда, как духовная наследница Гилиельмы, сгорела на костре.
Тем не менее, кто бы изначально ни был прообразом второго Старшего аркана Таро, мы всегда видим величественно сидящую женщину, преисполненную сакрального знания. В более ранних колодах ее называли Папессой, в более поздних — Жрицей или Верховной Жрицей. «Маг представляет собой в основном ян, или мужской творческий принцип. Жрицу можно рассматривать символизирующей в основном инь, или женскией аспект бога. Она воплощает качества Исиды, Иштар и Астарты, всех богинь, которые правили, управляли ритуалами женских мистерий. В своих духовных аспектах она появляется как Дева Мария и как София, Божественная Мудрость. Ее число два — святое число для всех женских божеств»
[9]
[Никольс С. Юнг и Таро. Архетипическое путешествие. М.: Касталия, 2018.]
. Если Маг — это сила огня, то сила Жрицы принадлежит водной стихии, она темная, текучая и лунная.