Страница 13 из 130
Лондон, 1588 год. Ночь перед Гравелинским сражением. В тумане Темзы виднеется челн. В нем — человек в длинном плаще, с амулетом на шее и странным прибором в руках.
На берегу его встречает гонец королевы Елизаветы:
— Адмирал ждет вестей. Говорят, испанская Непобедимая армада у берегов.
— Уберем слово «непобедимая», а ветер — наш союзник, — произносит незнакомец, словно разговаривая не с людьми, а с самой стихией.
Утром английские корабли вышли навстречу к превосходящим их по силам испанцам. Адмирал Чарльз Говард получил письмо, запечатанное символом «007» — тайным знаком советника и шпиона королевы. В письме были точные координаты, где флоту стоит атаковать.
Когда английские корабли приготовились принять последний отчаянный бой в указанной точке с самым мощным флотом Европы, шторм внезапно обрушился на испанскую армаду, и судна Филиппа II Испанского пошли на дно как бумажные кораблики. Все произошло так, как предсказывал загадочный советник королевы.
Его имя обросло легендами — то он ученый, то маг, то шпион, говорящий на десятках языков, владеющий высшей математикой, астрономией, алхимией и каббалой. Совместно с духовидцем Эдвардом Келли он изобрел отдельный раздел западной магии и ангельский язык, позже названный Енохианской магией. Толпы людей не помещались в аудиториях на его лекциях по математике — и шли туда вовсе не ради чисел, а ради возможности узреть живого чародея. Вы когда-нибудь вообще видели аншлаг на лекциях по математике?
Это был человек, который первым сказал: «Англия должна вновь стать великим Альбионом». И в этих словах рождалась будущая Британская империя, которой он придумал название — Британия, — как и сама идея колониальной державы.
Если и жил когда-то на свете человек, воплотивший в себе всю силу и противоречия аркана Мага, безусловно, это был и есть Доктор Ди.
Шум стих. Кружение прекратилось. Смех Шута растворился, как эхо в утреннем тумане. Герой больше не идет танцующей походкой над бездной. Он уверенно стоит на ногах. Перед нами Старший аркан Маг.
Если Шут был танцующим внутри яйца воплощением абсолютной пустоты и Хаоса, то Маг — это тот, кто выбрался наружу, пробив скорлупу, и впервые сказал: «Я есть». Это не просто герой, выступающий в путь, а возникновение осознающей точки в Хаосе, первый импульс к осознанному творению. Маг еще не владеет всеми силами, он тот, кто впервые понимает, что эти силы есть. Есть руки, голос и воля, чтобы ими распоряжаться. Оба аркана связаны с архетипом трикстера, однако если выкрутасы Шута не более чем спонтанные розыгрыши, удивляющие самого исполнителя, то Маг — серьезный профессионал, осознанно старающийся управлять и манипулировать нашим вниманием и реакциями.
Маг — это момент расчленения мира на «я» и «не я» и зарождение дуальности. Это больше не ребенок-архетип, у него есть воля и выбор. Однако парадокс Мага состоит в том, что по-настоящему повлиять он может только на себя, хотя этот архетипический образ нередко пребывает в иллюзии, что оказывает воздействие на внешнюю реальность. В действительности же он контролирует лишь свой внутренний мир и то, что сам привносит в окружение, — в чем и состоит его главное искусство.
Долгое время цифра 1 считалась началом всего. Единица традиционно олицетворяла мужское начало, ян, волю, проявленность и инициативность. Однако появление единицы — это также первый шаг к двойственности, которой не было в Шуте. Ведь если стоящая прямо гордая единица — это человеческое сознание, значит, в нем уже есть наблюдатель и наблюдаемый. При этом над головой Мага часто можно заметить не то нимб, не то шляпу в виде лемнискаты, то есть знака бесконечности, символизирующей первый шаг творения.
В круге (Ничто) появляется точка (единица) — недаром пифагорейцы считали монаду зарождением мира и дуальности в нем. Они учили, что монада — это исток, зерно всего сущего, круг вечности, внутри которого рождается точка, первое движение. В этом простом образе уже заключены пустота и проявленность, ничто и нечто, бесконечность и начало.
Симон Маг и легенда о Фаусте
В «Деяниях святых апостолов» появляется загадочная фигура — Симон Маг (или Симон Волхв). Он жил в Самарии и слыл могущественным чародеем. Люди верили, что через него действует «великая сила Божья», и следовали за ним как за пророком. Но когда в город пришел апостол Филипп и крестил жителей во имя Христа, Симон, пораженный силой проповеди и чудес, тоже принял крещение.
Тем не менее его жажда власти не исчезла. Когда апостолы возложили руки на новообращенных и на них снизошел Святой Дух, Симон предложил Петру деньги за то, чтобы и он получил дар раздавать эту силу. Петр отрезал: «Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги»
[5]
[Деяния святых апостолов 8:20.]
. С тех пор «симонией» называют попытку купить или продать священные дары.
Легенда о Симоне быстро обросла подробностями. В апокрифах и у Отцов Церкви он превратился в темного мага, противостоящего апостолам. Ему приписывали чудеса, полеты по воздуху, даже попытку вознестись в Римском форуме — но, как гласит предание, после молитвы Петра он упал и погиб.
Этот образ — человека, жаждущего высшей силы, вместо смирения и служения выбирающего путь гордыни и колдовства, — стал архетипом для европейской культуры. От Симона Мага ведет свое начало вся фаустианская традиция — от средневековых легенд о колдуне Теофиле, подписавшем договор с дьяволом, до знаменитого доктора Фауста. Сюжет всегда одинаков: маг хочет овладеть силами, которые превышают человеческие. Ради этого он готов продать душу, купить божественный дар или заключить сделку с дьяволом. Однако за полученные знания всегда следует расплата.
Образ Симона стал не только предупреждением для первых христиан, но и зерном великого европейского мифа о Маге, который слишком сильно хотел стать Богом. Аркан Мага открывает два пути. Первый — путь Абраксаса (о нем пойдет речь далее в этом разделе): соединение света и тьмы, творческое познание, где человек становится проводником высшей силы. Второй — путь Симона Мага: гордыня, жажда власти и попытка присвоить божественное. Здесь Маг превращается в иллюзиониста, а дар — в товар. Потому Маг всегда стоит на границе: творец или обманщик, мудрец или фокусник.
Мерлин и дитя змея