Страница 11 из 130
Танец Шивы — это не просто красивый мифологический образ. Он воплощение космического цикла: создание, поддержание, разрушение и обновление мира. Это не столько последовательность, сколько одновременность, и в этом глубокая связь с архетипом Шута, который объединяет начало и конец, детскую наивность и божественную мудрость. В своей форме Шива Натараджа, стоящий на спине демона неведения, указывает: игра мира совершается через преодоление иллюзий.
В мистической практике суфиев кружение (обратите внимание, как мотив круга и нуля раз за разом становится ключевой метафорой) воспринимается не просто как действие, а как молитва в движении, способ растворения эго и соединения с божественным. Это движение, в котором теряется контроль, но обретается доверие. Как и Шут, дервиш теряет привычные опоры, но приобретает доступ к другим измерениям опыта.
Символика танца Шута — это и карнавальное тело в средневековых европейских практиках, про которые писал выдающийся русский филолог Михаил Михайлович Бахтин: «Карнавал не знает иного разрешения противоречий, кроме смеха. Он снимает противоположности, соединяя в одно и верх и низ, святое и греховное, мудрое и глупое, трагическое и комическое»
[3]
[Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2021.]
. Шут в Таро — фигура именно такой карнавальной природы: он не разрушает структуру напрямую, но временное «выворачивание мира наизнанку» позволяет взглянуть на него по-новому. Как карнавальный герой и как человек, забывшийся в танце, он свободен от статуса, от маски, хотя сам становится маской, через которую говорит архетип.
Путь Шута как внутреннее странствие
На мифологическом уровне Шута можно сравнить с прочими фигурами героев-трикстеров, которые разрушают порядок, чтобы привести мир в движение или заново запустить колесо перерождений. Трикстер — это мифологическое существо, персонаж или бог, действующий вне законов, но при этом невольно способствующий их обновлению. Он может казаться глупцом, шалопаем, мошенником, но в нем нет злого умысла. Он действует из любопытства, инстинкта, желания поиграть — или просто потому, что может себе это позволить.
Классические примеры трикстеров:
— Локи (скандинавская мифология) — бог обмана, превращений, насмешек и катастроф;
— Койот у индейцев Северной Америки — одновременно плут и культурный герой;
— Тиль Уленшпигель — бродяга, плут и балагур из нидерландских и немецких легенд;
— Эшу в традиции народа йоруба — посланник богов и бог перекрестков, который запутывает, чтобы пробудить;
— Гермес в греческой мифологии — бог торговли, воровства и границ, крадущий стада и при этом приносящий послания богам;
— Меркурий у римлян — позже ставший покровителем алхимиков, путешественников и… фокусников.
Трикстер всегда появляется в моменты нестабильности, перехода, трансформации, он живет на границе — между мирами, смыслами и ролями. С помощью шутки он разрушает серьезность, чтобы вскрыть истину, подобно тому как делали реальные шуты при дворе могущественных монархов.
Шут — это наивное, интуитивное, единое дитя, еще не познавшее противоречий собственной двойственной природы. Он не замечает пропасти под ногами, его взор обращен ввысь, но, даже беззаботно танцуя, он преодолевает препятствия и опасности, ведь это «любимое дитя Бога». Недаром в большинстве классических колод за ноги Шута цепляется собачка, словно предупреждающая его о превратностях пути. В данном случае собака — символ инстинктивной, животной природы.
Артур Уэйт описывал Шута следующим образом: «Он — принц иного мира, странствующий сквозь наш. Солнце, сияющее у него за спиной, знает, откуда он пришел, куда направляется и каким другим путем однажды вернется, спустя многие дни. Он — дух, ищущий опыта»
[4]
[Уэйт А. Подлинный ключ к Таро. М.: АСТ, 2024.]
. Это молодой бог, пришедший в наш мир, чтобы познать себя.
Шут в Таро — это трикстер в чистом виде, он еще не знает законов и именно поэтому свободен. Его шаг к обрыву — акт доверия и разрушения иллюзий. Он может быть юродивым, глупцом, бродягой, скоморохом — но его дорога ведет туда, где никто не был. Карл Юнг считал архетип трикстера одним из архетипов Тени — диким, непредсказуемым и честным: «Трикстер — это фигура психического предрассвета: он еще не осознал себя, но уже живет».
Орфическое яйцо: мир на завтрак богов
Представьте себе: в самом начале не было ничего. Ни гор, ни неба, ни хорошего кофе, ни даже времени, чтобы опоздать. Только темная безмолвная бесконечность. Но и в этой темноте уже затаилась одна идея — все. Или, если говорить в мифологических терминах, Хаос, древнее довремя, допорядок, дологика.
А потом появилось яйцо.
Да, да, яйцо. Не куриное, не страусиное и точно не всмятку. Орфическое яйцо — это первородный контейнер всего сущего, космический инкубатор мироздания, из которого вылупилось бытие. Без инструкции по сборке, но с огромным внутренним потенциалом. Миф о нем берет начало в так называемой орфической традиции — особом направлении древнегреческой мистерии, приписываемом легендарному певцу и пророку Орфею. Эти мистерии отличались любовью к глубоким метафизическим символам, и яйцо здесь не просто еда, а модель Вселенной.
Орфическое яйцо со змеей.
Bryant, J., A new system, or, An analysis of ancient mythology. vol II plate IV. London: Printed for T. Payne, P. Elmsly, B. White and J. Walter. 1715–1804 / Wikimedia Commons
Вначале были лишь Хаос, Ночь (Никта), Эреб (тьма) и Тартар (глубина), но именно Ночь, по версии орфиков, стала матерью всего, снеся то самое яйцо. Иногда говорится, что она сделала это сама, в абсолютном одиночестве. Внутри яйца медленно вызревал Протогон, или Фанес, — сияющий двуполый бог, воплощение первого света и творческого импульса. Когда яйцо наконец треснуло, мир получил свет, небо, землю, время и движение, а заодно первые уроки метафизики. Фанес (с греч. «сияющий», «появляющийся») стал первым проявлением божественного сознания, которое вскоре начало делиться, множиться и усложняться.
Но почему яйцо? Потому что яйцо с древнейших времен во многих культурах считалось идеальным символом того, что еще не случилось, но уже происходит. Его форма — совершенный овал — не имела начала и конца, как и время в первичной форме. Оно замкнуто, но не мертво, и внутри него — все, что когда-либо будет. Это и есть Шут, или ноль в Таро, — не отсутствие, а потенциальность.