Страница 52 из 58
Согласно другой версии, Аран, наоборот, не певичка-кисэн, а невинная девушка благородного сословия. Любимая дочь начальника уезда Мирян в провинции Кёнсандо. Мать Аран умерла, и воспитывала девочку кормилица. Посыльный из управы решил посвататься к Аран, чтобы стать зятем начальника уезда и продвинуться по службе. Но отец Аран, конечно же, не хотел выдавать дочь за человека ниже по статусу, поэтому посыльный замыслил обманом завладеть Аран. Он убедил кормилицу, что безмерно влюблен в юную девушку, которую видел лишь мельком, и попросил о тайном свидании. Посыльный был недурен собой, в речах искусен и красноречив, и кормилица решила помочь пылкому влюбленному познакомиться с Аран. Поэтому как-то ночью она пригласила Аран полюбоваться лунным пейзажем с башни Ённамну. Но в темноте они были не одни. Кормилица тайком ушла, а посыльный вышел на свет и стал склонять испуганную Аран к сближению. У каждой благородной девицы с собой всегда был крохотный ножик, и стоило посыльному коснуться ее груди, как Аран ударила себя ножом, чтобы не быть оскверненной. Посыльный добил ее и спрятал тело в зарослях бамбука возле реки Нактонган. Наутро искали Аран и отец, и кормилица, и все слуги, но никто не мог найти. Поползли слухи, что сбежала юная красавица с возлюбленным. За спиной отца Аран вместо сочувствия звучали лишь смешки да осуждение. Пришлось тому подать в отставку и покинуть Кёнсандо, вернуться в столицу. На его место приехал новый начальник, но вот незадача: в первую же ночь по приезде он умер. Из Ханяна прислали нового чиновника, но и тот умер, не дожив до рассвета. Третий, четвертый, пятый… На лицах их застывала маска ужаса: распахнутые глаза, открытый в отчаянном крике рот. Никто не хотел ехать в Мирян и рисковать жизнью, пока не нашелся некто Ли Санса. В первую ночь он остановился на постоялом дворе и сел за книги, чтобы не уснуть. Ближе к полуночи потянуло могильным холодом, стихли звуки и перед Ли появился прозрачный образ — девушка в белом одеянии. В груди ее чернела рана с подтеками крови, а в горле зияла дыра. Ли Санса испугался, но виду не подал и приветствовал призрак как важного гостя. Аран оценила выдержку и благородство нового начальника уезда и рассказала ему свою историю, попросив найти виновных. Ли Санса пообещал ей это. Кормилица и посыльный были допрошены и казнены, а труп несчастной Аран был найден и захоронен со всеми почестями. Только после этого дух упокоился.
Страшная история с относительно хорошим концом, где закон карает виновных и прославляет безвинно умерших, часто встречалась в разных произведениях корейской и китайской культуры. Порой историю Аран связывают с китайской легендой о девушке Чжи-сань из «Записок Ицзяня» («Изянь чжи») Хун Мая (1123–1202). В Колониальный период (1910–1945) распространилась теория о влиянии мифа об Аран на национальную корейскую песню «Ариран» — вернее, на форму «Ариран», широко распространенную в Кёнсан-Намдо, так называемый «Мирян Ариран». Однако уже 1948–1949 годах корейские ученые опровергли эту теорию
[63]
[Со Джонмэ. Исследование вариантов и распространения песни «Мирян Ариран» (Ариран версии Мирян) (Мирян Ариран-ый пёнъён-гва чонсын-е кванхан ёнгу). Мирян, 1946.]
.
Помимо духов
квисин
, есть духи болезней —
чильбёнсин
или
ёксин
. Трудно сказать, это один дух или несколько, поскольку корейцы в средневековый период называли большинство болезней просто «мор». Когда человек заболевал, это означало, что к нему пришел гость-
сонним
. Так болезни и называли. Дух болезни мог вселиться в человека, потому что тот нарушил какое-то табу, разозлил духа или, наоборот, приглянулся ему или ей. Чтобы изгнать духа, могли провести специальные ритуалы и в сложных случаях приглашали шаманку или шамана. Часто болезнь предполагала строгую аскезу, которая касалась как больного, так и его родственников. А иногда духа не изгоняли. Например, когда дух спускался, чтобы наделить человека особыми силами. Это и есть
синбён
— шаманская болезнь. Тот, кого выбирал дух, начинал слышать и видеть галлюцинации, мог чувствовать чужое присутствие или идти по неизвестному маршруту, ведомый неведомой силой. Лишь после обучения и проведения инициации можно было узнать, кто этот дух и как именно с ним следует взаимодействовать.
Чаша из селадона с надписью «Кви» (鬼, «Дух»).
National Museum of Korea
Особняком среди духов болезней стоит дух оспы —
мама сонним
. Его принимали как действительно дорогого гостя, потому что иначе он мог разгневаться и забрать многие жизни или изуродовать тела и лица. Духа оспы встречали в новых одеждах и с чистой головой, за накрытыми столами, ломящимися от еды. Считалось, что оспа — это почти
синбён
, и тот, кто болен, может видеть сквозь стены и слышать чужие мысли. Расстаться с духом оспы можно было только с помощью шаманки или шамана, которые исполняли специальные камлания и провожали духа на соломенной лошади.
К категории вредоносных духов можно отнести еще разнообразных пакостников
чапсин
или
чапкви
. Они так и называются — разные духи. Собственных имен у них часто нет. Чапсин прячутся под деревьями, в оврагах, ручьях, горных ущельях. Их задача — портить урожай, насылать порчу, пугать детей и вызывать бытовые неурядицы. Защититься от них можно было, не прибегая к помощи шаманок или шаманов. Например, наносили на двери благожелательные изображения вроде Чхоёна или надписи, рисовали тигров-хранителей, делали амулеты или чучела, обращались за помощью к домашним духам. В особенно тяжелых ситуациях, когда семью или деревню продолжали преследовать неприятности, к шаманкам и шаманам обращались и проводили многодневный ритуал
пудаккори
.
Пульгасари
Пульгасари
— один из самых ярких, но малоизвестных за пределами Кореи персонажей местного фольклора. Это чудовище, которое ест металл: железо, оружие, доспехи и буквально все, что выковали кузнецы. Чем больше металла оно поглощает, тем крупнее становится, превращаясь из маленького существа в громадину, способную расправиться с целым войском.
В разных вариантах легенды происхождение
пульгасари