Страница 49 из 58
В мифе о Тангуне тигрица (или тигр: пол в мифе не указан) — воплощение силы и импульсивности: мощная, но нетерпеливая, проигрывающая там, где важны выдержка и внутренняя дисциплина. Этот контраст будет важен и позже: корейский тигр почти всегда сильный, но не слишком умный.
Одновременно тигр — фигура сакральная. Он страж. В традиционных представлениях он хозяин гор, земное воплощение горного духа
сансин
и его спутник, король всех горных зверей. Его считали существом, умеющим отгонять злых духов и защищать местность от бедствий, поэтому тигры — реальные или нарисованные — присутствуют в роли оберегов. В буддийской и народной живописи тигр часто сопровождает горного духа или сам выступает как его животная форма, охраняющая монастырь и деревню. В свадебных обрядах на крышу носилок невесты натягивали ткань с рисунком тигровой шкуры, веря, что «шкура тигра» прогонит прочь злых духов.
Но в сказках все усложняется. Тигр, который в горах священный и страшный, в деревенских рассказах часто объект смеха и морали. Он неповоротлив, глуповат, легко пугается ерунды.
Тигр. Народная картина минхва.
National Museum of Korea
Одна из самых популярных историй такого рода — «Тигр и хурма». Страшный-страшный тигр решает ночью поужинать в деревне (и да, это то, что вы подумали). Проходя мимо одного из домов, он слышит, как мать пугает маленького ребенка тигром, — ребенок совсем не хочет спать, он кричит и не слушается. Но стоит матери заговорить о хурме — ребенок тут же умолкает и становится послушным. Так тигр решает, что хурма — это более страшный зверь, чем он.
В других корейских сказках он может напоминать нашего русского непутевого волка. Например, по совету хитрого человека тигр опускает хвост в прорубь, чтобы наловить рыбы, и остается без хвоста, когда вода замерзает. Знакомо? Очень! Скорее всего, подобные сюжеты были призваны показать, что человек сильнее тигра — пусть не физически, но при помощи смекалки, осторожности, знаний.
В народных верованиях и пословицах тигр закреплен как образ крайней силы и предельной ситуации. Выражения вроде «когда тебя утащил тигр, если не потеряешь голову — выживешь» или «ради денег и у тигра волосок из брови выдернут» используют полосатого хищника как метафору границы риска или огромной власти. Здесь он уже не персонаж сказки, а форма некоторой идеи: если что-то связано с тигром, это значит «на пределе возможностей, очень опасно, но все еще преодолимо».
В мифологическом воображаемом особое место занимает белый тигр
пэкхо
, один из четырех духов-хранителей
сасин
. Согласно поздним легендам, тигр, прошедший множество испытаний и постигший истинный смысл жизни, становится белым и превращается в священное существо. Такой тигр уже не охотится за людьми, а наблюдает за правителями, гневается на несправедливых и заставляет сильных быть скромнее, а богатых — щедрее.
Наконец, тигр в корейской культуре еще и символ современной корейской идентичности. И вот тут самое время вспомнить, что я выше рассказывала о зайчике, который иногда становится тигром. И заяц (не лунный, правда, а обычный), и тигр — это два изображения Корейского полуострова в начале ХХ века. Изображение зайца принадлежало японскому географу Кото Бундзиро (1856–1935), и такой образ мягкого беззащитного зверька совсем не понравился молодому корейскому националисту Чхве Намсону (1890–1957), который предложил видеть в Корейском полуострове тигра, который смотрит в сторону материка. Современные корейцы в шутку порой добавляют: «И лупасит лапами по Японии».
В материалах Национального музея Кореи и современных культурных проектах тигра сейчас называют символом корейцев — и в художественном, и в историческом смысле. Он воплощает горный ландшафт, воинскую храбрость, способность выдерживать трудности, но одновременно и самоиронию, готовность смеяться над собственной силой, если она превращается в глупую браваду. Поэтому на Олимпиаде-88, ЧМ-2002 и в современной моде корейский тигр легко перескакивает из шаманских картин и буддийских фресок в логотипы, маскотов и стрит-арт, оставаясь узнаваемым знаком страны.
Нет, серьезно, рождение Тангуна от медведицы действительно можно объяснить только историческим захватом территории племенем с тотемом медведь!
Страшные и ужасные
Великаны
В провинции Чхунчхондо в древние времена жила семья великанов: мать, брат и сестра. Жили они у подножия горы Амисан. Брат и сестра все время спорили, кто из них лучше, — ни дня не проходило без состязания. Как-то раз решили брат и сестра проверить свою силу и выносливость. Ставкой стала жизнь. Брат должен был в башмаках на железной подошве пройти за день 150 ли до столицы и обратно, а сестра — построить каменную стену вокруг горы Амисан. К вечеру стена уже была почти готова, но мать позвала дочь ужинать, и та отложила инструменты. Когда брат вернулся и увидел, что стена недостроена, то отрубил сестре голову. Никто и слова сказать не успел. Опомнившись, мать стала причитать, что из-за ее просьбы дочь погибла. Тогда брат понял, что натворил, и вонзил себе в грудь меч. От удара клинок отлетел, ударился о гребень горы и сделал на Амисан впадину, как у двугорбого верблюда.
Сказка на этом заканчивается. Мы не знаем, что было в семье дальше. Спасся ли брат, если меч сломался? Достаточно ли наказала его мать за безрассудство? Одно мы знаем точно: в Корее великанов в Средневековье не было. Похоже, азартные игры уничтожили редчайший генофонд.
Оборотни
Корейская мифология не столь богата на оборотней, как китайская, но порой истории кочуют из страны в страну. Начать мне бы хотелось именно с такого сюжета — о любви чиновника и тигрицы-оборотня. Он представлен и в «Оставшихся сведениях о Трех государствах», и в более позднем китайском собрании удивительных историй чиновника Пу Сунлина (1640–1715).
На одном из праздников встретил благородный и инициативный юноша Ким Хён прекрасную девушку. Встретил и понял, что это любовь и что, раз оба чертовски привлекательны, зачем время тянуть. Девушка была не слишком против, и тем же вечером они уединились. Но неслучайно в книгах отмечено, что юноша был благородный, — решил он после приятно проведенного времени любимую проводить до дома. Как ни странно, но девушка совсем не хотела, чтобы Ким Хён ее провожал. Упорствовала и спорила, но Ким был благородный и инициативный, а потому дошел с ней аж до подножия Западной горы. Тут уже поздно разворачиваться, и пригласила девушка его зайти в маленькую хижину.