Страница 41 из 58
В традиционной корейской культуре собаки обычно представлялись как хранители и защитники. Редкая порода сапсари (она же сапсаль, сапсальгэ) даже входит в список Природных достояний Республики Корея под номером 368, поскольку, как считается, эти собаки еще тысячелетия назад помогали изгонять злых духов. Дословно ее корейское название сапсальгэ означает «собака, которая прогоняет призраков и неудачи». Корейцы датируют распространение сапсари в семьях аристократии уже в период Силла-Корё, но доподлинно это трудно подтвердить из-за отсутствия упоминаний в источниках. И да, хотя существует много шуток на тему собак как продуктов питания в Корее (и, как кореевед, я могу собрать уже коллекцию), но сапсари не предназначались для питания. Это именно собаки, которые охраняли дом. А вот в Колониальный период численность сапсари значительно уменьшилась и собаки были почти все истреблены.
Выше я упоминала, что около могилы Конъян-вана из Корё стоит каменная статуя его собаки. Эта собака была сапсари, и вот какая есть о ней местная легенда.
В конце XIV века правители Корё уже не были самостоятельны. В
прошлой главе
мы как раз говорили о приходе к власти Ли Сонге. Сначала он низложил У-вана, затем его сына Чхан-вана, а после посадил на престол Конъян-вана, который был правителем-марионеткой — удобной фигурой, выполняющей то, что от нее ждут, и своего голоса не имеющей. Учитывая, что в дальнейшем практически со всем королевским кланом Ван Ли Сонге расправился, позиция короля-соглашателя выглядела безопасной. Но, конечно, только пока Конъян-ван был Ли Сонге нужен.
Свержение было скорее формальным. В чем бы Конъян-вана ни обвиняли, все на самом деле было предрешено задолго до обозначенного дня. Он провел все требуемые реформы, расчистил приход к власти новой династии и новых групп аристократии. Он все сделал и больше был не нужен. Справедливо опасаясь за свою жизнь, свергнутый король бежал из столицы и какое-то время скрывался в районе нынешнего города Коян. По легенде, местный монах тайно приносил ему еду в горный павильон, поэтому окрестности стали называть Сиксари — «место кормления». Рядом с королем почти всегда была его собака — сероватый сапсари.
Далее легенды разнятся. По одной, Конъян-ван при очередном побеге не успевает взять с собой собаку, и сапсари ищет хозяина по запаху, чем невольно помогает преследователям. Когда короля уводят для казни, сапсари, словно ощущая свою вину, бросается в пруд перед горой и тонет. По другой версии, Конъян-ван взял собаку с собой, но когда преследователи вышли на их след, то нашли только собаку. Сапсари бегал около пруда и оглушительно лаял, а потом, как и в первой версии, бросился в воду. После чего военные осушили пруд и нашли на дне тела низложенных короля и королевы.
В любом случае верный пес умирает. И в честь преданного животного около захоронения короля и королевы до сих пор стоит каменная статуя собаки-сапсари.
Но не все собаки в Корее пользовались почетом. Были и мифические собаки, которые назывались пульгэ. Дословно — «огненные собаки». Они связаны с мифом об исчезновении Солнца и Луны — солнечных и лунных затмениях.
В подземном царстве Мрака, или Камак-нара, правил завистливый государь Хвагун, который ненавидел яркий свет небесных светил, ведь его страна утопала в вечной тьме. Чтобы погрузить весь мир во мрак, он выпускал своих верных слуг — огненных собак пульгэ (или хвагу). Огромные псы с пылающими пастями неслись по небу, пытаясь сожрать Солнце и Луну, и именно их атаки объясняли затмения — те жуткие моменты, когда день превращался в ночь.
Но пульгэ не были злы сами по себе, и нападения на Солнце и Луну совсем их не радовали. Солнце обжигало им пасти нестерпимым жаром, заставляя выть от боли и отступать. Луна, напротив, была холодной и скользкой — собаки хватали ее, но та ускользала, оставляя лишь временную тень. А на земле люди не дремали: они били в барабаны, гремели посудой, стреляли из луков и кричали во весь голос, отпугивая тварей. Шум помогал: светила вырывались, и небо снова сияло.
Этот миф, уходящий корнями в шаманские верования древних корейцев, превращал астрономическое явление в битву добра и тьмы. Затмения пугали как предвестие бед, но ритуалы спасения Солнца и Луны сплачивали общину. Хотя, конечно, собачек Хвагуна можно только пожалеть: не повезло им с хозяином.
Порода пульгэ в Корее — не миф. Пульгэ похожа на шпица, но у нее темно-бордовая шерсть и когти, янтарные нос и глаза. К 2012 году их оставалось всего двадцать во всей Республике Корея, и в настоящее время продолжается процесс по разведению и селекции пульгэ.
Лошади
Как мы видели в предыдущих главах, у лошадей периода Трех государств есть уникальный талант отыскивать яйца с младенцами. Некоторые из таких лошадей еще и летают (вспомним миф о Хёккосе).
А еще есть
чхоллима
. Чхоллима, чье название дословно можно перевести как «лошадь [на] тысячу ли» или «лошадь, [которая скачет] тысячу ли», имеет особое значение для современной северокорейской культурной традиции. Но мифологически она восходит китайскому образу цяньлима. В Корее под этим именем представляли себе крылатого или сверхбыстрого коня, который за один день может пересечь весь полуостров и которого невозможно оседлать обычному человеку: он слишком быстр, силен и свободолюбив. Во второй половине XX века образ получил вторую жизнь — уже в политическом контексте. В 1956–1958 годах, вскоре после корейской войны (1950–1953), Ким Ир Сен запустил в Северной Корее так называемое движение чхоллима. Идея была проста: как мифический конь преодолевает тысячу ли в день, так и народ должен работать со скоростью чхоллима, то есть сверхнормативно, совершая трудовые подвиги. Это движение продвигало идею трудовых соревнований, ударные бригады, лозунги о перевыполнении планов и мобилизацию всех внутренних резервов. С тех пор чхоллима прочно вошла в визуальный ряд КНДР. Самый известный памятник — статуя чхоллима в Пхеньяне: на высоком постаменте вздыбленный конь несет рабочего с документом партии и колхозницу со снопом риса, символизируя союз индустрии и сельского хозяйства, летящий вперед с невероятной скоростью.
Чхоллима упоминается в северокорейских песнях, лозунгах, слоганах. Так описывают невероятно талантливого человека, способного «одним скачком» продвинуться дальше других, или ситуацию, когда общество, войско или художник добиваются поразительно быстрых успехов. Для КНДР это особенно важно, чтобы подчеркнуть, что страна может добиться успехов за короткое время.