Страница 40 из 58
. Первый слог названий «сок» означает «камень», а второй — непосредственно животное.
Каменный конь обычно стоит позади пары каменных чиновников (гражданского и военного), напротив захоронения — справа и слева. Единственный король Чосона без военных чиновников — это Танджон (1441–1457, правил 1455–1457), у захоронения которого стоят только гражданские чиновники, но с лошадьми — в любом случае. Функция каменной лошади — служение. В загробном мире правитель не мыслится без коня и без слуг, готовых явиться в любой момент.
Каменный тигр и каменная овца обычно противоположны друг другу. Тигр ассоциируется с движением, силой. Овца же — с мягкостью и умиротворением, жертвенной чистотой и кротостью. Иными словами, это олицетворение баланса инь и ян (по-корейски — ым и ян).
Эти три каменных животных — традиционный бестиарий у королевских захоронений, но есть и исключения. Например, около захоронения Конъян-вана есть каменная статуя собаки, в честь его любимого домашнего животного. Также археологи предполагают, что в период Корё и по большей части ранее у захоронений аристократии могли ставить и каменные фигуры животных зодиакального круга или животных-
сасин
. Но позже подобная практика исчезает.
Королевские захоронения Ыйрын. Здесь находятся могилы вана Кёнджона (1688–1724, правил 1720–1724) и его второй жены Соный-ванху (1705–1730).
photo_jeongh / Shutterstock
После провозглашения корейской империи Тэхан чегук в 1897 году набор каменных животных у захоронений правителей заметно меняется: к классической триаде (тигр, овца, конь) добавляются экзотические и мифические существа, подчеркивающие имперский статус и связь с широкой восточноазиатской традицией. Подобное мы можем видеть, например, у захоронений императора Коджона и его сына Сунджона.
Какие же животные в ХХ веке заботятся о покое императоров Кореи? Верблюды, львы, слоны, кирин (китайский цилинь) и мифические львоподобные
хэчхи
[51]
[Кирина часто изображают как гибридное существо с телом оленя или лошади, покрытым чешуей, хвостом быка и одним или двумя рогами.]
. Эти животные стоят попарно, по обе стороны дороги духа, перед захоронением-курганом, и очевидно отсылают к китайским императорским некрополям Мин — Цин. При этом традиционный бестиарий сохраняется. Тигры, овцы и лошади стоят рядом с захоронениями, в так называемом внутреннем поясе. А снаружи, вдоль дороги, во внешнем поясе, уже представлены имперские экзотические звери, для которых Корейский полуостров родиной не является. Так, при помощи каменных изваяний животных императоры Кореи демонстрировали свою власть и свой статус.
Домашние животные
Одомашнивание животных на Корейском полуострове началось задолго до нашей эры. Среди первых животных были собаки, свиньи, крупный рогатый скот и куры. В целом можно говорить о том, что для корейского сельского хозяйства характерен фокус на рогатом скоте как на тягловых животных. Лошади и появляются позднее, и используются чаще аристократией. Кроме того, выращивали овец и коз. Представление о домашнем животном, которое просто есть для радости и заботы о нем, широко распространяется только с конца ХХ века.
Животные часто упоминаются в мифах и легендах, развлекательных историях, а также встречаются в искусстве Кореи и современном кинематографе и мультипликации. Так, благодаря оскароносному мультфильму «Кей-поп-охотницы на демонов», ряды домашних животных пополнили тигр и сорока — и как мы увидим далее, их образ взят не с пустого места! И все же начнем нашу беседу о братьях наших меньших мы с более классических образов, а именно… с кошек!
Памятник кошкам
Удивительно, но факт: в Корее есть средневековый памятник кошкам! Находится он у храма Санвонса в горах Одэсан. И это не просто скульптурное изображение любимого питомца мирян, а самая настоящая часть придворной легенды, которой уже больше пяти веков. Пару каменных кошек установили в XV веке, во времена короля Седжо (1455–1468). Он пришел к власти в результате переворота, низложив предыдущего вана — своего племянника — и потом казнив его (о чем есть немало корейских фильмов, в том числе недавний «Королевский страж» (2026) или «Читающий лица» (2013)). При этом Седжо истово верил в буддизм, совершал паломничества по храмам и старался приучить к этому всю семью.
Кошки. Художник Чо Джиун (1637–1691).
National Museum of Korea
Особое место в его жизни занимал храм Вольджонса и вся горная округa Одэсан. Источники и поздние легенды утверждают, что Седжо тяжело болел кожным заболеванием: на теле появлялись болезненные гнойники, от которых он страдал годами. Рядом с Вольджонса находились горячие источники, и купания в них приносили королю заметное облегчение. В одном из преданий рассказывают, что однажды больного государя в этих местах навестил бодхисатва мудрости Манджушри, явившийся в образе мальчика. Он помог королю — то ли намазав его спину целебной водой, то ли просто вымыв ее, — а затем они обменялись обетом молчания: Седжо не станет рассказывать, что видел Манджушри, а бодхисаттва, что видел короля. В самом Вольджонса до сих пор показывают одежду, приписываемую Седжо: изнанка в пятнах и подтеках — напоминание о его болезни и обрядах очищения (и об этом тоже есть фильм — комедия «Лицедеи» (2019)).
Неподалеку от Вольджонса, глубже в горах, стоит храм Санвонса. Во время паломничеств на Одэсан Седжо обычно заходил и туда: маршрут «горячие источники — Вольджонса — Санвонса» стал для него привычным. И вот однажды, рассказывает популярная легенда, король, уже искупавшийся и чувствовавший себя лучше, подходил к храму, когда прямо у входа в его одежды вцепился кот. Животное настойчиво тянуло короля назад, мяукало и мешало идти дальше. К нему присоединились другие коты, которые явно пытались что-то показать. Седжо был человеком суеверным и внимательным к знакам, поэтому распорядился сначала послать вперед стражу. Коты, будто понимая задачу, повели охранников к одной из построек. Там, под ступенями или за храмовой статуей (варианты отличаются), нашли наемников, которые готовили покушение на короля. Заговор сорвался.
В благодарность за спасенную жизнь Седжо разрешил держать кошек дома и повелел воздвигнуть каменные статуи в виде котов-спасителей. Они должны были увековечить память о животных, которые увидели опасность раньше людей. Эти фигуры стоят у Санвонса и сегодня, став частью местного ландшафта и туристической мифологии: кто-то воспринимает их как защитников храма, кто-то — как символ внимательности к знакам судьбы.
Собаки