Страница 67 из 110
— Пойдем, туда. Дальше будет людно.
— Начнем по порядку! — она оседлала дерево и попробовала покачаться. — Когда Марго провела меня с черным ходом, я отправилась в больницу.
— Тебя правда комендант попросил?
— Нет, конечно, я сама закинула удочку, и он дал мне адрес. Ты не поверишь, это частная клиника, а за Клавдию платит министерство обороны. Не знаю, как Сан Санычу это удалось, но он молодец!
— Наверняка, под программу выделили серьезные деньги. Химиков разогнали на полгода раньше, а бюджет остался! — предположил я.
— Правильно! Но ведь его можно было прикарманить или, как у вас теперь говорят, распилить!
— Тоже верно!
— Так вот, Клавдия лежит в отдельной палате, и Зинаида все время с ней. Они как узнали, что я со станции, так стали расспрашивать меня обо всем. Почти час пытали. Потом сами стали рассказывать. Оно, конечно, хорошо, когда отдельная палата, но скукотища у них еще та! Они меня до вечера не отпускали.
— Хоть с пользой посидела?
— Конечно! И больную развлекла, и про Герхарда узнала. Не было у него никакой несчастной любви с Марго. Он за две недели до смерти стал за Зинаидой серьезно ухаживать. Она даже всплакнула, когда рассказывала. Так что вторая версия, предложенная Сеней, тоже рассыпалась! Но зато он же, сам того не ведая, навел меня на другую!
В Мишель было столько энергии, что даже я заразился.
— Выкладывай! — потер я руками.
— Ты знаешь, что к Герхарду на целую неделю подселили журналиста?
— Зарубежного?
— Почему зарубежного? Какого-то Сережу из местной газеты.
— Тогда почему не в русский барак?
— Он писал об учителе Мезина, вот Герхард ему и предложил у себя остановиться. Он ведь жил прямо под боком у Мезиных, где я сейчас!
— А версия-то где? — я не стал заострять внимания на том, что она живет в комнате Герхарда и, возможно, спит на его кровати.
— Ну как же! Журналисты народ дотошный и наблюдательный! Может, в беседе проскочило что-то, и Герхард вышел на след! И еще! Странное совпадение во времени! В субботу журналист улетел вместе со всеми в Усть-Илимск. Из аэропорта он уехал вместе с Герхардом на одном такси. А тем же вечером Герхард не появился ни в баре, ни на вертолетной площадке. Его ждали до последнего, и вертолет улетел без него. А спустя два дня его нашли под мостом через Ангару с дыркой в виске.
— Почему ты мне раньше этого не говорила? — перебил ее я. — Я думал, он застрелился у себя в комнате!
— Да я бы в жизни не стала жить в комнате, где застрелился человек! Не перебивай! Уже чуть-чуть осталось!
Я поднял руки, показывая, что весь во внимании.
— После больницы я пошла в редакцию местной газеты, но они уже закрылись! Отсюда оргвыводы! В следующую субботу я слежу за Марго, ты ищешь журналиста!
— Отличная работа! — искренне похвалил я ее. — Заслужила выходной!
Она подняла сломанную ветку и бросила в воду.
— Заслужила! — согласилась она.
С подветренной стороны потянуло дымом. В палаточном городке варили обед.
— Привет, Лох, ты где пропадал? — встретили меня студенты.
— За научным руководителем ездил! — кивнул я на удивленную Мишель.
— Мы тебе про место узнали, где твой профессор погиб! Там, на морошковой поляне, — они показали на хорошо знакомый мне пригорок, — новая группа остановилась. Их инструктор знает где!
— Спасибо, ребята!
— Два вопроса! — остановила меня Мишель, когда мы отошли от лагеря. — Почему «Лох» и почему ты говоришь по-русски?!
— Не переживай! Со станции сюда никто не ходит! Ну, а «Лох», — тут я рассказал ей об уфологах, Лохнесском чудовище и ящере.
— Ты правда веришь в ящера? — Она с опаской глянула на воду, густо покрытую ряской.
— А почему нет? Живут себе в пещерах да трещинах, яйца откладывают там же. Еще удивительно, что их вообще кто-то видел. В документах, которые мне передал Нильс, нет ни одного свидетельства того, что ящера видели в воде. Очевидцы назвали его крокодилом только по внешнему сходству с картинкой, так что, я думаю, наш ящер сухопутный, и если не лазить по трещинам в скалах, то бояться нечего!
За разговорами мы дошли до морошковой поляны.
— Где ваш проводник? — спросил я у парня, открывавшего тушенку.
— Аксик-то? Вон, нашим лапшу на уши вешает! — кивнул он на группу студентов у крайней палатки.
Пес, сидевший рядом и неотрывно следящий за руками парня, глянул вместе с нами в сторону студентов и снова уставился на тушенку.
Навстречу нам поднялся жизнерадостный эвенк с лучиками морщин в уголках глаз.
— Ну что, красавицы, покажем Лоху, где светлый профессор себе шею свернул?!
— Откуда ты знаешь, что я Лох?
— Так по карабину и узнал. Народ говорит, что ходит тут один малахольный с карабином, на ящера охотится и про могилку профессора выспрашивает.
— Здесь, дяденька, заповедник, охотиться нельзя! — начал я косить под дурачка. — «Малахольный, так малахольный».
— А ружье тогда зачем?
— Ружье, дяденька, игрушечное, а ношу я его для того, чтобы на злого ящера направить и сказать: «Пук!». Он тогда от страха и окочурится! Ясно вам?
— Так сдох он давно! — махнул рукой Аксик. — Вон я и светлому профессору говорил!
— Светлову? — поправила Мишель и толкнула меня, чтобы не придуривался.
— Ну, я и говорю!
— Откуда ты знаешь, что сдох? — ехидно спросил я.
— Так лет двадцать назад нашли его по осени. Засохший уже был.
— Нашли?! И где он сейчас? Кто его забрал?!
— Еще не хватало, забрал! Его даже галки клевать не стали, а ты говоришь, забрал! Зиму под снегом провалялся, а с половодьем болото его к себе и прибрало!
— А где нашли-то? — расстроился я.
— Так на берегу, прямо под горой Фаррингтон.
— Где вход в пещеру?!
— Точно там! Только входа тогда еще не было. Профессор тот тоже, как и ты, радовался, потому сопку себе эту и присмотрел, с нее хорошо гору видно!
— Какую сопку?
— Да с которой кувырнулся-то! Айда, покажу! Здесь недалече!
Действительно, через пятнадцать минут мы были на месте.
— Полкан, ищи! — Аксик хлопнул своего пса по крупу.
Тот побежал к лиственницам у подножия сопки. Побродил среди них и сел возле одной.
— Молодец! — эвенк потрепал дворнягу за холку. — Здесь его и нашли!
— Откуда такая точность? — не поверил я.
— Так вон же, шарфик его!
Действительно, у самых корней из-под сухих иголок просматривалась грязная тряпка, обмотанная вокруг ствола.