Страница 63 из 110
— Мне сто раз надо! — кричала разъяренная Марго, и ее пеньюар развевался от бешеной скачки на мне.
Я проснулся в поту, но сон не прекращался.
— Мне повторять сто раз не надо! — кричал все тот же голос. — Да за эти деньги его уже десять раз заказать можно было!
— Вокруг нас и так уже полно трупов! — молил Мезин.
— И что?! Одним больше, одним меньше! Кто их считает?
— Успокойся, скоро все прекратится! Мы отсюда уедем, и все пройдет как страшный сон! Будем в Штатах как сыр в масле кататься! Совсем немного осталось! Но чтобы все сложилось, как мы задумали, он должен молчать, хотя бы до осени! Делай что хочешь, но он должен молчать!
— Что хочешь? — игриво переспросила Марго.
Ответа не последовало. В наступившей тишине раздалось ритмичное шуршание.
Только я хотел застесняться и отодвинуться от щели, как Мезин произнес деловым тоном:
— Вот тысяча баксов. Скажешь, что на следующей неделе получит столько же!
Дверь хлопнула, и меня обдало тонкой струйкой пыли из-под плинтуса.
— Надеюсь, следующей платежки не понадобится! — пробурчал Мезин и хлопнул дверцей, наверное, от тумбочки.
Я еще лежал какое-то время под кроватью, когда в комнату ворвался на удивление громкий шум винтов вертолета. Когда шум стих, мезинская дверь снова хлопнула, и два раза щелкнул замок.
«Пора домой! Делиться с Мишель новой информацией!»
— Переводчицу соблазнил, в постель затащил, а сам смылся? — встретил меня Сеня.
Он сидел в комнате Клавдии, положив ноги на чемодан Мишель. Я присмотрелся к молнии. Ажурный лифчик больше не торчал.
— Держи! — он кинул мне ключ. — Твоя новая жиличка оставила! А чемоданчик я обратно к ней отнесу.
Я с удивлением посмотрел на него. Сеня покрутил пальцем над головой, производя жужжащий звук, и махнул рукой на юг.
— Улетела водку пить — земля валяться!
«Понятно, застеснялась своих откровений и сбежала со всеми в Усть-Илимск. Ну и правильно, пусть развеется!»
Всю следующую неделю Мишель избегала меня. Я закончил забор проб уже во вторник, но продолжал ходить на болото. Анализировать пробы я не спешил по двум причинам. Во-первых, я смутно представлял, как это делается, а во-вторых, нельзя было подставлять мою переводчицу. Начни я работать в лаборатории, сразу же возник бы вопрос, почему она не находится рядом со своим подопечным.
Уходя по утрам, я бросал рюкзак с пустыми контейнерами возле водопада и бродил по болотам налегке в поисках места гибели профессора Светлова. Сначала я хотел спросить Мезина, где та роковая сопка. Теперь же, после подслушанного разговора о куче трупов, с ним об этом было лучше не заикаться.
За эту неделю я успел познакомиться с несколькими туристическими группами, и везде интересовался о месте гибели профессора. Никто из молодежи не знал, но они свели меня с двумя проводниками из Ванавары. О профессоре они, конечно, слышали, но места смерти не знали. Однако пообещали порасспрашивать своих в Ванаваре. На случай, если мне не терпится, они объяснили, как добраться до их поселка. Оказалось, что с надувной лодкой, комбинируя сухопутные переходы со сплавом по речкам, в Ванавару можно попасть за один день.
К концу недели я примелькался среди туристов и заслужил прозвище «Лох», но я не обижался, потому что они вкладывали в это слово совсем другой смысл.
— Скажите по-честному, что вы здесь делаете? — спросили меня уфологи, когда мы снова пересеклись. — Только не надо нам заливать про червей!
— Так я же вам уже говорил, — я показал на карабин, — жду, когда Лохнесское чудовище всплывет!
— Это ящер что ли? — засмеялись они.
— После дождичка в четверг! — добавил какой-то остряк.
Знал бы он, насколько зловеще звучала бы эта фраза для эвенка прошлого столетия!
Как бы там ни было, с тех пор ко мне приклеилась кличка «Лох». Зато я стал своим, и теперь ни у кого не возникало вопросов, кто я и откуда.
В жизни Мишель тоже произошли перемены. Она вдруг ни с того ни с сего прописалась на кухне. Теперь у всего лагеря появилось нормальное трехразовое питание, а Сеню от комнаты Клавдии теперь было не отвадить. Утром он провожал меня на болота очередной прибауткой из кухни. Вечером он встречал меня сообщением о том, что сегодня на ужин, опять же выглядывая из кухни.
Эта идиллия должна была закончиться в пятницу. Пятница была крайний срок, я так решил для себя, и со страхом ждал ее приближения.
Я заставил себя вернуться пораньше и натопил баню. Как ни странно, Сеня не прибежал на запах дыма.
— Корни в кухне пустил! — беззлобно проворчал я, появляясь в бараке намытым и причесанным.
— Макароны по-флотски! — встретил меня Сеня.
Мишель уткнулась в здоровенную кастрюлю.
— Нам надо поговорить! — я положил ей руку на плечо.
— Как обычно у забора, — она задержала на мне взгляд и хотела еще что-то добавить.
— Микола, не отвлекай! — Сеня хлопнул меня транзистором по заду. — Сядь!
Когда макароны были готовы, он взял два вафельных полотенца, подхватил огромную кастрюлю и побежал, как он выразился, «разносить хавчик по камерам».
— У меня информация, по которой нужно принимать решение сегодня! — начал я.
— Ты все-таки решил со мной общаться? — она села рядом и уткнулась в пол.
— Ты это о чем?!
— Я подумала, что ты стал меня презирать!
— Глупая, я думал, тебе нужно время побыть одной! Вот я и не мешался!
— Правда, глупая.
Я протянул ей руку:
— Партнеры?
— Партнеры! — она немного помолчала. — Но я все равно главная!
— Годится! Теперь, главная, о главном! Нам нужно завтра в Усть-Илимск!
— А я думала, мы пороемся в лабораторных бумагах, пока никого не будет.
— Тебе решать! — и я рассказал ей о подслушанном разговоре и об очередной тысяче долларов, которые повезет Марго.
— Ты прав, надо за ней проследить! Похоже, в нашем деле появилась ниточка! Неизвестный свидетель! Что же он такое видел, что за молчание может требовать такие деньги?
Сеня вернулся, наполнил три миски, мне, Мишель и Сан Санычу, и налег на остатки макарон в кастрюле. Мы ужинали под стук его ложки и веселые байки, приглушенные чревом кастрюли.
После ужина мы пошли на променад под ручку.
— Зачем ты перешла на кухню?