Страница 64 из 110
— Не поверишь, чтобы тебя почаще видеть! — улыбнулась она. — И еще потому, что моя близость к объектам наблюдения больше не работает. Мезины перестали при мне разговаривать. А из их комнаты теперь, кроме телевизора, ничего не доносится. Записки они, что ли, стали друг другу писать?
— Это я виноват! Я обронил твой ключ в коридоре, а Мезины его нашли и обыскали твою тумбочку.
Я приготовился к справедливому разносу, но Мишель повела себя совсем по-другому.
— Может, оно и к лучшему! Начнут нервничать, форсировать события, сделают ошибку! Во всяком случае, теперь начну расспрашивать об Иманде и Герхарде в открытую!
Я все еще был напряжен, и она подергала мою руку:
— Расслабься, не на ковре у начальства! Мы же теперь партнеры! Забыл? И отвечаем за ошибки друг друга!
Совсем по-другому она восприняла собственную ошибку следующим вечером. Мы сидели в баре старого города, где по традиции собирались работники нашей станции перед отлетом домой. Отсюда было ближе до аэропорта, чем от бара на другом берегу Ангары.
— Как ты с ними? — виновато спросила Мишель, кивая на наших иностранцев.
— Нормально, как ты и учила. Отвечал однозначно, только словами, где нет буквы «р».
Утром она оставила меня на растерзание нашим «западникам».
Как только мы приехали в Усть-Илимск, Марго сразу же заявила:
— Я по магазинам!
— А я в больницу, навестить Клавдию! — сразу же сообщила Мишель.
— Ты же ее не знаешь! — фыркнула Марго.
— Сан Саныч попросил!
Вот так я и остался с «врагами», которые со свойственным иностранцам энтузиазмом повели меня знакомить с городом. Я ходил за ними как послушный бычок, пока в одном кафе при гостинице не увидел прейскурант на почасовой Интернет.
— Я остаюсь здесь! — сказал я моим гидам и заказал кучу пирожных.
— А ты сладкоежка! — похлопали они меня по плечу и написали на салфетке «Бар “Татьяна”, восемь вечера».
«Какое совпадение! — обрадовался я. — Должно повезти!»
И повезло! Танюшка ответила почти сразу.
— Танюшка! Ну, наконец-то! Я так соскучился по твоему голосу!
— Это кто? — голос был не таким низким, каким я его помнил.
— Ты что, по номеру не догадалась?!
— Номер не определился.
— Черт! Точно! Я же звоню по скайпу! Это же я, Рик!
— Я не могу говорить, я на вечеринке!
Громко булькнув, скайп рассоединился. Я посмотрел на часы. Шесть вечера. В Питере сейчас одиннадцать. Что-то было не так. Я кликнул на окошко «звонок». Номер был набран правильно.
«А как же отбой по расписанию?»
Я перезвонил. Никто не ответил. После нескольких неудачных попыток я набрал мать.
— Что случилось? — встревожилась она.
— Все нормально!
— А почему голос такой?
— Устал просто. Тебе Татьяна не звонила?
— Вот в чем дело! Пока нет, а что, должна?
— Я так просто спросил.
Мы поболтали еще немного. Потом я вернулся за свой столик и с горя слупил все пирожные.
Теперь мне было погано. Не только на душе, но и в желудке. Рядом страдала Мишель.
— Я ведь объект на четвертом магазине упустила! Марго зашла в магазин, а я как дура простояла на автобусной остановке, поджидая, когда она выйдет. А она ушла через черный ход!
Тут Мишель впервые при мне выругалась и одним залпом выпила свой коктейль из кокосового молочка и рома!
— Еще одну пина коладу! — крикнула она бармену.
— Может, она тебя заметила? — мне вдруг захотелось, чтобы одним страдальцем в нашей команде стало меньше.
— Вряд ли. Когда она была в первом магазине, я заскочила в подъезд, надела парик, очки, вывернула ветровку другим цветом наружу. Да и в магазин с ней ни разу не заходила. Я так думаю, это ее обычный маршрут.
— Небось, Мезин ее настропалил! — попытался успокоить ее я. — Он, похоже, еще тот жук!
— А я ведь твой метод взяла в разработку! — неожиданно улыбнулась она. — Купила в прошлую субботу водки и обрабатывала Сеню всю неделю!
— То-то я смотрю, ему на кухне как медом было намазано! — рассмеялся я. — Хоть узнала что-нибудь полезное?
— О делах завтра, у забора! Сейчас у нас личное время!
— Тогда пошли танцевать!
— Я не умею. С парнями не умею.
— А чего тут уметь-то, кладешь мне руки на плечи и топчешься на одном месте! Пошли!
Менеджер бара был человеком мудрым и понимал, что никому неохота жирами трясти в десять вечера. Поэтому к ночи музыка переходила на романтический лад, и сейчас играли только медленные песни.
Мишель поскромничала. Танцевала она как надо, мягко, не сопротивляясь моим движениям и не вихляя задом. Единственное, иногда ее покачивало.
— Последний раз я танцевала на выпускном вечере полицейской академии, — прошептала она мне на ухо, — со своей партнершей Ингой.
— Вы в паре дежурили?
— Нет, женщин в пары не ставили. Она по жизни была моей партнершей. Со второго курса. Инга еще тогда заметила, что я парней недолюбливаю и ни с кем не гуляю. На одной вечеринке ко мне начали приставать курсанты со старшего курса, так она их налево-направо раскидала, а меня заплаканную к себе в комнату увела. Инга здоровущая была, как танк. Взяла меня под свое крыло. Я тогда ей все рассказала, и что в полицию из-за того подонка пошла, чтобы сажать этих тварей! А что же получается, что и в полиции то же самое?! Она успокаивала меня как могла, а закончилось все в ее постели.
Мишель замолчала и глянула на меня. Я прижал ее покрепче и положил ее голову себе на плечо.
— Не держи в себе, — прошептал я, — мне можно, как врачу.
— Я знаю! Читала твою анкету! — тут ее опять качнуло. — Но ты не думай, на первом курсе у меня был парень, но у нас ничего не вышло. То есть у меня ничего не получилось. А ведь меня предупреждали.
— Гадалка?
— Да нет, но тоже на букву «г»!
— Гена крокодил?
— Гинеколог! — улыбнулась она. — На медосмотре при поступлении в академию! Здоровенный такой, бородатый, на мясника похож. Руки помню его волосатые в перчатках из вонючего латекса. Он только полез, — Мишель показала мне пальцы, сложенные пистолетиком, — а я оп! — тут она резко свела колени, и я едва успел ее подхватить.