Страница 50 из 110
— Да чего рассказывать, ничего там интересного не было, кроме чешуи.
— Какой чешуи?
— Ну, ныряли эти ихтиологи пару дней подряд и никакого ящера не нашли. Там в тетрадке этой все было прописано. Какое число, кто нырял, сколько нырял, скукотень одна! Только на третий день была запись, что они решили искать ящера под илом, взяли алюминиевую стойку от палатки и начали дно ворошить. И тоже безрезультатно, пока в одном месте, под придонной тиной, не показалась чешуя. Они уже обрадовались, что нашли ящера и стрельнули в него гарпуном. Гарпун вошел в дно и лишь поднял облако чешуек. Студенты собрали их и подняли наверх. Чешуйки оказались очень колкие. Студенты все пальцы себе искололи и решили, что это защитное свойство чешуи ящера. Все!
— Погоди! Ты же обмолвился, что они утопились?
— Ну да! Сначала ныряльщики, а потом и учетчик их.
— Какой учетчик?
— Да тот, что тетрадку писал! Гаврила говорил, что он совсем хилый был, соплей перешибешь! Так он и написал, что под утро он проснулся от шума. Двое его дружков мутузили третьего. Тот вырвался — и к болоту. Те за ним, кричат, к воде его не пускают. Он тогда побежал вдоль берега. В общем, все трое скрылись в утреннем тумане. Минут через десять один вернулся, крикнул, что друган их спятил и утопился, а где, найти не могут! Схватил два акваланга и был таков!
— Ну и что? Нашли?
— Не знаю. Последняя запись была о том, что никто не вернулся и дохлец пошел их искать. Наверняка, стал за дружками нырять и по слабости здоровья тоже утоп!
Я посмотрел в сторону воды: «Тварь какая-то ненасытная, а не болото! Что же ты в себе скрываешь?»
— Ну, так я пойду! — прервал мои размышления эвенк.
— Иди, но помни: второго раза не будет! Отстрелю прибор к чертовой матери! Давай, вставай! Веди студентов куда обещал, и бойся: я здесь патрулирую каждый день!
Как только он скрылся, я с облегчением стянул противогаз и отдышался. Весь остальной путь я шел гордый собой, даже голод прошел! Знал бы я наперед, что в этот день я поставил всю нашу операцию на грань срыва.
«Хорошо бы тоже черпануть осадочных пород со дна болота! — во мне проснулся охотничий азарт. — Вдруг повезет, и я добуду чешуйки неуловимого ящера!»
Но мой черпак был не длиннее поварешки, а в болото я лезть не собирался ни за какие коврижки.
На станцию я вернулся еще засветло и сразу заметил, что из трубы баньки идет дым. Он стелился по воде и разносил по округе запах русской деревни.
— Давай лупанем по вчерашнему шашлычку и в баню! — встретил меня Сеня.
На плитке в комнате Клавы уже скворчали и аппетитно пахли кусочки мяса. Я показал на сковородку, потом на себя.
— Тебе, тебе! — засмеялся Сеня. — Виталик давно дал знать, что ты шкандыбаешь! — он показал на часового на вышке.
Я поторопился скинуть костюм химзащиты. Одежду на мне можно было выжимать, тело под резиной совсем не дышало.
— Поешь и в баню! — Сеня показал, как будто хлещет себя веничком. — Твоя, — он показал руками округлые женские формы, — уже там! Никого с собой не позвала, хотя Нильс весь слюной изошел! — гоготнул Сеня и хлопнул меня по плечу.
Часом позже, сытый и распаренный, я заснул как убитый.
Утром мы с Мишель ждали коменданта у входа в химблок.
— Будешь проводить анализ вчерашних проб или пойдешь за новыми? — спросил появившийся Сан Саныч.
— За новыми! — быстро ответил я и толкнул Мишель.
Она перевела.
— Правильно! — одобрил комендант. — Лучше собрать все пробы сейчас, пока туристов не навалило, а проверить их можно потом, всем скопом.
Я облегченно вздохнул, потому что не имел ни малейшего представления, как исследуют пробы грунта. Сан Саныч глянул на меня, и мне показалось, что в его глазах мелькнула ехидная усмешка. Мы зашли в модуль. Комендант включил свет и подошел к карте, висевшей на стене.
— Смотри, по замерам наших эхолотов на месте падения метеорита глубина болота достигает восьми метров. Но пусть тебя это не пугает, тут кругом полно отмелей, по которым можно проложить маршрут в любую точку болота. — Он открыл шкаф с контейнерами для заборки проб и пошарил по верхней полке. — Вот! Дубликат эхолотной карты. Если не сможешь проложить маршрут сам, дождись очередной группы туристов, они сейчас каждый день ходят. И иди втихаря за ними. У них-то маршрут обкатан!
И тут я решил обиняком проверить, будет ли комендант опять отмалчиваться о «слезах жрицы»:
— А турагентство не боится водить клиентов чрез болото во время дождей? Вдруг туристы болотным бешенством заболеют?!
Мишель перевела мой вопрос и уставилась на меня: мол о чем это ты?
— Вижу, ты уже начитался подрывной литературы! — вздохнул Сан Саныч. — Вот Нильс, засранец, влез со своими переводами! Выбрось из головы, туфта это все!
— Как выбрось?! Мне туда ходить, и я взбеситься не хочу!
— Да не взбесишься ты! Чтобы свихнуться, надо с головой в тину зарыться, да еще в самом глубоком месте!
— Это кто сказал?
— Геофизики сказали! Думаешь, наши ученые не задавались вопросом, что здесь происходит? Задавались и предположили, что метеорит насыпал здесь металлической космической пыли, которая вызывает какие-то особые электромагнитные колебания и у восприимчивых индивидуумов от них замыкает в голове! Когда земля сыреет от дождей, ее электропроводимость повышается и эффект магнитных полей усиливается, вот и вся арифметика! Но поскольку за сто лет вся пыль давно осела и покрылась торфом, до поверхности уже никакие электромагнитные волны не доходят. Так что ни туристам, ни тебе ничегошеньки не угрожает!
— А как же Клавдия?
— Клава несчастная баба, сначала мужа похоронила, потом у нее рак груди нашли. От такого у любого крыша съедет!
Только теперь я вспомнил фотокарточку Клавы с видным мужчиной, висевшую над плиткой в ее комнате. И что самое главное, я отчетливо вспомнил вышку с часовым на заднем плане снимка.
— Так у нее что, муж тоже здесь умер?! — сделал я ударение на слове «здесь».
Теперь слово «мор», оброненное комендантом в вертолете, начинало обретать смысл. Я перестал складывать контейнеры для грунта в свой рюкзак и пристально посмотрел на Сан Саныча. Тот сделал вид, что не слышал, как Мишель перевела мой вопрос, и поменял тему.