Страница 51 из 110
— Это все мартышкин труд! — кивнул он на мой рюкзак. — Мы не нашли никаких токсичных веществ ни в пробах грунта, ни в донных отложениях. Зато нашли аномальные магнитные поля на дне болота и химический проект благополучно закрыли. Станция уже лет пять как перепрофилирована под сибирскую язву. Однако в ваших Европах не поверили! Прислали сюда своих химиков. Те в бумажках порылись, попереводили и поняли, что ловить здесь нечего. Даже пробы грунта перепроверять не стали. А теперь из тебя клоуна делают! — не то посочувствовал, не то пожалел меня Сан Саныч.
Когда мы с Мишель вышли из модуля и удалились на безопасное расстояние, она взорвалась:
— Ты почему мне ничего не рассказываешь! Я стою как дура и не понимаю, о чем речь! Какое болотное бешенство?!
— Зачем это тебе? К твоему расследованию это не имеет никакого отношения!
— Позволь мне решать, что имеет отношение, а что нет!
— Хорошо, давай договоримся! С сегодняшнего дня мы каждый вечер будем делиться добытой информацией.
Она хотела возразить, но передумала.
— Хорошо, будем прогуливаться под ручку у дальнего забора, — предложила она, — а то Нильс мне проходу не дает. Пусть думает, что у нас с тобой отношения.
— Тогда давай съедемся в твою или в мою комнату!
Она посмотрела на меня так, как будто я уже зарывался с головой в придонный ил болота!
— Шучу, шучу! У меня невеста есть! Ладно, пойду переодеваться.
После откровений Сан Саныча необходимость преть в костюме химзащиты отпала. Теперь достаточно было ватных штанов с телогрейкой и болотных сапог. Среди вороха верхней одежды в коридоре я нашел широкополый накомарник и показал его сидевшему на крыльце Сене.
— Да бери, Микола, не вопрос! — махнул он рукой. — Не забудь медку с пасеки принести! — расхохотался он, когда я нахлобучил накомарник.
У выхода с базы меня ждала Мишель.
— Вечером у забора! — напомнила она и, чтобы заинтересовать, добавила, — если ты прав насчет мужа Клавдии, то это будет уже четвертая смерть на станции, и это только те смерти, о которых мы знаем!
— Четвертая?! — остановился я. — А чья третья?
— Вечером! — улыбнулась она.
— Так точно, вечером! — козырнул я и покинул территорию базы.
У водопада я пересек знакомую уже тропинку и продолжил свой путь вдоль ручья. Ландшафт постепенно выравнивался, и поверхность воды в ручье становилась гладкой как зеркало, и в этом зеркале я вдруг увидел фигуру проводника. Я потянулся за карабином. Отражение тоже!
«Надеюсь, это не эффект аномальных магнитных волн!» — пронеслась беспокойная мысль.
Только тут я сообразил, что одет, как вчерашний любитель попользоваться насчет клубнички, как говаривал гоголевский Ноздрев. Вздохнув с облегчением, я зашагал веселее.
Когда русло ручья стало сужаться, а ноги начали вязнуть в топком береге, я понял, что выхожу к болоту. Скоро пришлось раскатать свои болотники, топь поднялась до колен. Перелесок кончился, и я оказался на южном берегу Южного же болота. Чуть левее виднелись многочисленные вешки. К ним-то я и направился. Под ногами стало твердеть, а впереди появились сухие проплешины. Выбравшись на ближайшую из них, я скинул рюкзак и полез за контейнером и черпаком.
Не успел я достать свои орудия труда, как позади раздалось хлюпанье.
— Ой, а что это вы тут делаете?! — спросил знакомый девичий голос.
Я выпрямился и оглянулся: «Где я слышал этот голос?»
— Ребята, подтягиваемся! — обернулась она.
«И та же самая интонация!»
Тут я наконец обратил внимание на ее стройотрядовскую куртку: «Ну, конечно! Вчерашняя повариха вкусно пахнущей тушенки и ее стройотряд! Хотя строительный ли?»
На спине у поварихи было написано «Студенческое Общество Уфологов». Я нагнулся, опустил на лицо сетку накомарника и наполнил черпак влажной землей.
— Так что вы тут делаете?
— Червей копаю!
— В заповеднике рыбу ловить нельзя!
— А я не для рыбалки, тут и рыбы-то нет, одни лягушки! — ответил я, не поднимая головы.
— Тогда зачем?
— Понимаете, девушка, — я вывалил липкую землю и начал разгребать ее черпаком, — все считают, что инопланетяне обязательно должны быть гуманоидами и походить на людей. Это большое заблуждение! Я думаю, что с Тунгусским метеоритом к нам могли прилететь кто угодно, даже черви!
Мои смеющиеся глаза скрывал накомарник, а голос у меня был как никогда серьезен.
— Вы так думаете?! Тогда пойдемте с нами! Вы будете приятно удивлены!
— Куда? — я распрямился.
Съехавший с плеча карабин упал и повис на согнутом локте.
— Вы на горе Фаррингтон бывали? Кстати, зачем вам ружье? — ответила она сразу двумя вопросами.
— На горе не бывал, карабин от ящера! — закинул я удочку.
— Нет здесь никакого ящера! Все о нем только говорят, а никто не видел!
— А вы не задумывались над тем, что у того, кто его видел, просто не было потом возможности об этом рассказать?
Девушка наморщила лоб.
«Значит, все про ящера знают! — думал я. — Почему же не охотятся?»
Повариха, похоже, пришла к какому-то заключению.
— Скорее всего, власти запрещают рассказывать, чтобы в заповедник не повалили охотники со всего света!
«В логике ей не откажешь!» — подумал я и похвалил:
— Почти угадала! Небольшая неточность. Это не правительство, а сам ящер не хочет, чтобы о нем рассказывали, поэтому все свидетели лежат на дне этого болота! Лично я на дно не хочу, поэтому и с карабином!
Сначала студенты слушали разинув рты, потом начали беспокойно озираться.
— Так вы идете с нами? — с надеждой в голосе спросила повариха.
— Ну не оставлять же вас на съедение ящеру!
Она оказалась хорошо знакома с болотом, и мы довольно быстро очутились на северном берегу. Пока переходили болото, студенты держались кучкой, последние же пять километров шли как попало. У подножия горы все снова собрались. Повариха, как в детском саду, пересчитала студентов и повела их на южный склон к небольшому отверстию в скале.