Страница 36 из 110
Но та даже ухом не повела и понеслась в сторону аэропорта. Увидев, что мы поднялись и шагнули в сторону вертолета, она неожиданно остановилась. Причем так неожиданно, что бегущая за ней дочь налетела на нее.
— А-а-а, новенькие! — завопила она, не замечая толчка в спину. — Запомните, никто не избежит проклятья египетской жрицы!
Она с удивительной легкостью подняла над головой свои внушительные сумки и угрожающе затрясла ими. Вдруг что-то переменилось в ее лице. Она бросила котомки и, распростав руки, преградила мне путь.
— Ради всего святого, сынок, беги отсюда, беги без оглядки!
Я чуть не спалился, на секунду позабыв о своей роли. Только я открыл рот, как пилот заорал из кабины:
— Клавдия, не пугай мне интуриста! Нам международный скандал ни к чему!
— Ах, иностранец! А я то думаю, чего это от него не так воняет. От наших-то мужиков все козлом душным несет, а от этого конем потным! — она вернулась к своим сумкам и махнула на меня рукой. — Хрен с ним, с конем педальным, пусть пропадает! От слез египетской жрицы еще никто не уходил!
Мы переглянулись с Мишель. Она заинтересовалась не меньше моего, и, когда мы взлетели и шум двигателей немного ослаб, спросила:
— О каких таких слезах египетской жрицы говорила та женщина?
— Да кто ее, сумасшедшую, разберет? — пожал плечами комендант научной станции.
Именно так он представился во время проверки наших документов. Комендант не отрываясь смотрел в иллюминатор, хотя, даю руку на отсечение, что таких красавиц, как Мишель, ему в этой глуши видеть доводилось не часто!
«Душной козел!» — вспомнил я новое выражение, услышанное от Клавдии, и незаметно понюхал себя.
От меня действительно пахло конем, и не педальным, а самым что ни на есть настоящим! Хорошо, что в вертолете невыносимо воняло керосином, а то лишних вопросов было бы не избежать.
— А как вас зовут? — Мишель пыталась разговорить нашего единственного попутчика.
— Сан Саныч меня зовут, — наконец оторвался он от иллюминатора. — Бывший командир объекта, сейчас полковник в отставке, выполняю функции коменданта объекта, то есть научно-исследовательской станции, — поправился он. — По вашему, по-заграничному, я менеджер, так что как прилетим, сразу ко мне в офис! — Слово «офис» он произнес с какой-то издевкой. — Буду вас оформлять и ставить на довольствие.
— Вот так! Попали в военный лагерь! — впервые заговорил я по-фински.
— Телефонограмму на вас третьего дня получил, — скосился на меня Сан Саныч и вдруг неожиданно спросил: — Ты готовить умеешь?
Я вопросительно посмотрел на свою переводчицу.
— Да не тебя, чухонец, спрашиваю, а красавицу твою! Сами видели, — он кивнул в сторону Усть-Илимска, — повариху комиссовали по здоровью, так что переходим на сухой паек!
— А что, из персонала больше никто готовить не может? — опешила Мишель.
— Какой персонал! Как мор начался, разбежались все! Хоть из колонии-поселения людей выписывай! Я теперь командир без войска, хоть сам за плиту вставай!
— Какой мор?!
Командир без войска, видно, понял, что сболтнул лишнего, и опять уставился в иллюминатор.
Мне это все больше переставало нравиться.
«Мать вашу! Во что я вписался?! Мора нам еще не хватало! Ну, Сруль, ну удружил!»
По сосредоточенному лицу Мишель ничего нельзя было прочитать. Я пытался поймать ее взгляд, но она тоже отвернулась к иллюминатору, заполненному «зеленым морем» тайги.
«Ох, не утонуть бы нам в этом море!»
Когда подлетали к станции, я, как и все, смотрел вниз. Навстречу выплыла бетонная площадка с жирным крестом посередине. Рядом с ней приютилось длинное кирпичное здание с огромной вращающейся антенной на крыше. Чуть поодаль кучковались одноэтажные деревянные строения.
— Я же говорил — военный лагерь!
— Это что, военная база? — перевела мое восклицание Мишель.
— Точка войск противовоздушной обороны сибирского округа! — с ревностными нотками ответил Сан Саныч. — Наши соседи, а заодно и охрана периметра научной станции. Старлей Леха, — он показал большим пальцем на пилота, — командир точки.
Мишель вся подобралась и придвинулась ко мне.
— Мне про военных ничего не говорили! — нервно прошептала она.
«Задача усложняется! — подумал я. — Через главное разведывательное управление нас могут быстренько вычислить!»
Напряжение спало, когда мы увидели улыбающиеся лица встречающих. Позади высокого забора из металлической сетки, что огораживал вертолетную площадку, стояли обитатели станции. Все одетые в камуфляж. Над ними возвышалась сторожевая вышка, как в старых фильмах о сталинских лагерях.
— Добро пожаловать! — Сан Саныч открыл нам дверь вертолета.
Доброты я в его тоне не заметил, да и сходни, как давеча для Клавдии, он ставить не стал.
Я спрыгнул первым и попытался помочь Мишель, но она отстранила мою руку и пружинисто приземлилась рядом. Встречающие что-то кричали, но из-за шума пропеллера их трудно было разобрать.
С наблюдательной вышки спустился караульный, и в сетчатом заборе появилась щель, похоже, там были ворота. Сквозь нее проскользнул сухонький юркий мужичок. В сопровождении молоденького караульного он поспешил к нам.
— С прибытьицем! — мужичонка подхватил наши чемоданы, возбужденно приговаривая. — Шашлык, шашлык!
Вскоре стало понятно, что и другие кричат то же самое, правда, с ужасным акцентом.
— С тебя, Сан Саныч, фуршетик! — обратился наш носильщик к начальнику, приплясывая на месте с чемоданами.
— Сеня, какой фуршетик? Я тебе, что ли, готовить буду?
— Шашлычок мы и без Клавки сварганим! Ты, главное, на горючее команду дай!
— У нас сухой закон! — обернулся к нам Сан Саныч. — Особенно это тебя касается! — он бесцеремонно ткнул меня пальцем в грудь. — Знаю я вас, фиников, сами не свои до водки!
— Переведи! — приказал он Мишель.
— Так что же, из-за этого чухонца традицию нарушать? — от негодования Сеня бросил наши чемоданы.
— Традицию нарушать не будем! — успокоил его начальник. — Все как положено, шашлык и коньяк в честь вновь прибывших!
— Вот это правильно! — мужичок с удвоенной энергией подхватил чемоданы и вприпрыжку понесся к встречающим, напевая: «Шашлычок с коньячком, вкусно очень!»
Когда сетчатые ворота за нами с грохотом захлопнулись, настало время рукопожатий. Все, кто был в камуфляже, оказались иностранцами. Как мне объяснили позже, в военных лабораториях за рубежом белых халатов не носят.