Страница 37 из 110
Всех имен представленных нам лабораторных служак я, конечно же, не запомнил, да и не старался, потому как память на имена у меня была девичья, и с первого раза я бы их все равно не запомнил. Зато к представлению русским девицам в хирургических костюмах, покрашенных зеленкой, я отнесся с особым вниманием.
Вы не представляете, каково было мое разочарование, когда выяснилось, что перед нами чета Мезиных.
— Лесбиянки что ли? — спросил я Мишель, не сразу въехав в тему — бессонная ночь давала себя знать.
Моя переводчица тут же смутилась. «Лесбиянки» на финском звучало как «лесбот», и я не сообразил, что русская пара может догадаться о сути моего вопроса. Но, похоже, у четы Мезиных и в мыслях не было, что о них можно такое подумать, и они, наверняка, решили, что это сокращенное название моей новой должности «лесной ботаник».
Еще слава богу, что во время представления стриженой шатенке у меня не хватило ума выпендриться и поцеловать ей ручку. Глядя на ее утонченное лицо с капризными губками, в жизни бы не сказал, что передо мной не Валечка, а Валентин.
Зато одного взгляда на его жену, жгучую брюнетку, источавшую запредельную женственность, было достаточно, чтобы понять: «У местных пинкертонов, как выразилась Мишель, были все основания для списания обоих самоубийств на несчастную любовь!»
— Марго, — протянула она мне руку и стратегически расположила ее на уровне моей груди, оставляя выбор приветствия мне.
Чуть не обжегшись на ее женоподобном муже, целовать ей руку я не стал, а изобразил непонимание и повернулся к Мишель.
— Ее зовут Марго! — сказала она мне по-фински и одобрительно улыбнулась.
Рука местной сердцеедки успела немного опуститься, и я вяло ее пожал.
— Отмороженный какой-то! — скривилась она, обращаясь к мужу. — Это можешь не переводить! — бросила она переводчице и мягко, по-кошачьи развернувшись, поплыла в сторону крыльца.
От ее плавного покачивания бедер нельзя было оторвать взгляд.
«Повезло, конечно, капризным губкам!» — покосился я на супруга Марго — назвать его мужем просто язык не поворачивался.
Второй взгляд на королеву станции был уже более критичен.
«Уж больно много в ней вызова и жеманства! Когда красота дана от Бога, ее надо немножечко стесняться, а не выставлять напоказ! То ли дело моя Танюшка! Фигурка у нее ничуть не хуже, но при этом она чувствует себя чуть-чуть виноватой, что другим девушкам не досталась такая же!»
Но тут вызывающая жеманница стала подниматься на крыльцо, и вся моя критика куда-то подевалась!
— Не наживай себе врага! — услышал я сзади финскую речь.
С трудом оторвавшись от игры ягодиц Марго, я увидел, что все это время Валька сверлил или сверлила — даже затрудняюсь, как правильнее сказать — в общем, недобрый взгляд Вальки уже просверлил во мне дырку!
Я тут же потупился, но глупая улыбка не сходила с моего лица все время, пока Сан Саныч вел нас в офис.
Офисом оказалась маленькая комнатушка в конце длинного бревенчатого барака.
«Наверняка, бывшая кладовка!» — подумал я, вдыхая ароматы, витавшие в коридоре.
Я почувствовал их еще перед входом. Так пахли парадные Питера, тогда еще Ленинграда, и не новых многоэтажек, а истинно петербургских домов. Мы тогда жили на Синопской набережной, и каждый раз, возвращаясь из школы, я замедлял шаг, проходя мимо тех парадных, которые пахли едой и уютом, а не кошачьей мочой.
Занося данные наших паспортов в журнал учета, начальник станции заметил, как я с наслаждением принюхиваюсь к окружающему.
— Это русский модуль, — назвал Сан Саныч нерусским словом барак, — и Клавдия последние полгода готовила для нас прямо здесь.
— Просись сюда жить! — перевела мне Мишель.
— А свободные комнаты тут есть? — сразу же спросил я через нее.
Начальник с интересом посмотрел на меня.
«Неужели засыпались?!» — испугался я.
— Разрешите поинтересоваться, — улыбнулся он, — что это, тяга потомка бывшего придатка Российской Империи к своим корням или на экзотику потянуло?
Переводчица только открыла рот, как Сан Саныч добродушно махнул рукой:
— Не переводи! Старый таракан шутит! А комнат у нас полно. Сейчас на восемь комнат здесь только я да Сеня, — он кивнул на мужичка с чемоданами, оставшегося у входа. — Для жилья сейчас пригодны как раз две комнаты. В одной Клавдия с мужем жили, из другой Мезины перебрались в американский модуль. Там у америкосов все удобства — одна комната переделана под биотуалеты, а другая под душевую. Они, вишь ты, без ежедневного душа хиреют! — Сан Саныч улыбнулся. — А Марго мне уже давно плешь проела. Цивилизованные условия ей подавай! У нас-то здесь условия во дворе, а вместо душа банька на берегу речки.
Я сделал вид, что внимательно слушаю перевод и согласился на комнату Мезиных, которая уже давно пустовала. Заселяться в комнату, откуда только что съехала сумасшедшая, не очень хотелось. Кто знал тогда, что мой выбор окажется судьбоносным!
Мишель от условий во дворе отказалась категорически и тоже попросилась к американцам. Я так понял, что из соображений дела, а не гигиены. Нужно было сблизиться с единственными русскими, работающими в лаборатории.
— Вообще-то для вас готовили комнаты в европейском модуле, — протянул комендант. — Ну да ладно, он у нас и так самый населенный. Так и быть, как даме приятной во всех отношениях, разрешаю тебе, красавица, селиться у наших врагов! Только вот что мы тут будем делать с твоим чухонцем? Втроем-то нам, конечно, будет веселее, но как без переводчика?
— Да он на своей химии повернутый, будет сидеть весь день бумажками своими шуршать! Я ему вряд ли понадоблюсь.
— Химии? — переспросил Сан Саныч и снова заглянул в наши документы. — Ну, точно! Химик. А-а-а, пусть сами разбираются, — пробурчал он себе под нос, пряча бумаги в стол.
Мы с Мишель уже в который раз переглянулись.
— Один чемодан остается здесь! — крикнул комендант Сене.
— Который?
— Тот, что побольше, чухонца! Неси его в мезинскую комнату.
— Нашего полку прибыло! — обрадовался Сеня. — Это мы мигом! — он махнул мне рукой. — Эй, двигай сюда, соседями будем!
Сан Саныч протянул мне ключи.
— На, попробуй открыть, — показал он мне жестом.
Я кивнул и вставил ключ в замок.
— Вот видишь! — хлопнул он меня по плечу. — Переводчики нам не нужны!
— А ты! — повернулся он к Сене. — Не вздумай его спаивать! А то враз обоих в баню выселю!
— Да ты что, командир! Ни в коем разе! Что ж мы, без понятия?!