Страница 34 из 110
«Мячик» нервно подпрыгнул и недоуменно посмотрел на завкафедрой. Тот отвел взгляд, а я продолжил:
— Теперь что касаемо фага. Полная разработка этого вируса была куплена у другого аспиранта, под нажимом той же госпожи Белкиной! Дальше становится еще интересней! — я подмигнул Мишель. — Обещанные за это деньги не были заплачены, а теперь, как я понимаю, и не будут, значит, юридически идея фага попросту украдена!
Я бросил журнал наблюдений на лабораторный стол и направился к выходу.
— Если вас действительно интересует этот фаг, — обернулся я, — и вы не хотите тяжбы по авторским правам, то мы рекомендуем вам найти его настоящего автора!
Когда мы покидали академгородок, Мишель спросила:
— А что такое фаг и апоптоз?
«Пора прекращать блистать терминами!» — решил я и приступил к объяснениям.
Сразу вспомнился Сруль и моя мини-лекция по фагам в привокзальном кабаке.
— Фаг — это разновидность вирусов, — монотонно начал я, — фаги, о которых мы сейчас говорили с учеными мужами, заражают бактерии и зовутся бактериофагами. Проникнув внутрь микроба, они вызывают апоптоз, что, иными словами, означает запрограммированная смерть.
— Кем запрограммированная?
— Природой! Когда природа понимает, что данный организм свое отжил, запускается апоптоз и организм сам себя убивает. Теперь понятно!
— То есть фаг доводит бактерии до самоубийства? Так за это же есть статья в уголовном кодексе!
Мишель продолжала меня удивлять!
«Сработаемся!» — с улыбкой подумал я.
В центральный зал аэропорта мы заходить не стали, а сразу спустились в отсек для получения багажа. Пройдя в конец коридора, мы сели в условленном месте, и я стал клевать носом. Бессонные ночи с Танюшкой давали себя знать.
Я очнулся от щелчка электронного замка. Из дверей с надписью «служебный вход» появился хмурый мужик. Он поставил на пол тяжелый полиэтиленовый пакет.
— Переоденьтесь в туалете! — сказал он, не глядя на нас. — Чемоданы оставьте здесь!
Я взял пакет, и мы скрылись в ближайшем туалете, на котором тоже было написано «Служебный». Внутри был один унитаз и раковина. Мишель затравленно оглянулась.
— Переоденусь и выйду! — успокоил я ее.
В пакете оказались две пары замызганных безразмерных комбинезонов, литые резиновые сапоги и черные вязаные шапочки. Я как был, залез в комбинезон. Кроссовки бросил в пакет и, хлопая литыми сапогами, вышел в коридор.
Сквозь незастегнутую молнию спецодежды я выудил из кармана мобильник. Похоже, это был последний раз в ближайший месяц, а то и два, когда я смогу им воспользоваться.
— Але! Мама! Не разбудил? Уже долетели! Все нормально! Сейчас в тайгу. Если будет связь, завтра позвоню. Если нет, то поговорим нескоро. Так что если не будет вестей, не переживай, просто нет связи! Спокойной ночи!
Телефон Танюшки не отвечал.
«Наверное, по “казарме” уже отбой», — решил я.
Ее домашний набрать не рискнул, все-таки в Питере уже одиннадцать вечера.
В Севастополе было тоже поздно, но на звонок ответили на втором гудке.
— Лев Вадимович, это Федотов.
— А-а-а, будущий земеля! На ловца и зверь бежит!
— Это как?!
— Наконец подписан приказ, я передислоцируюсь в Питер!
— Да вы что! Поздравляю!
— Ты готов к расставанию с гражданской жизнью?
— Так точно! А когда?
— В Питере буду через неделю. Начну, как положено «новой метле», формировать группу под себя. Рапорт на тебя из севастопольского отделения перекину в северо-западное! Так что, как соискатель, ты в компьютерной системе появишься одним из первых, а там как фишка ляжет! Ты же понимаешь, зятья, кумовья посыплются как из рога изобилия. Всем охота вместо корабля в питерской лаборатории штаны протирать, но за тебя я буду биться! Не дрейфь, прорвемся!
— Спасибо! Я тут, это, в тайгу пока завербовался на месяц-два, это ничего?
— Не бери до головы, с этой катавасией раньше чем через полгода и думать нечего! Ну, ладненько, скоро увидимся!
— Меня ж в Питере не будет!
— Ну, звони, как вернешься, номер федеральный, менять не будут!
— Поздравляю еще раз! — Я выключил телефон.
Сердце забилось в радостном предчувствии: «Неужели жизнь налаживается! Звание дадут, будет сюрприз для Танюшки!»