Страница 25 из 110
Когда мы появились на пороге, то родители выглядели напуганными больше меня. И не удивительно. Их светящаяся от счастья дочь появилась в сопровождении одетого с иголочки франта, который одной рукой держал огромный букет, а другой новый, еще с бирками, чемодан.
— Познакомьтесь, это Рик! — вошла первой Танюшка.
— Иностранец что ли? — не отрывая от меня взгляда, холодно спросил отец.
— Так точно, финн! — отрапортовал я.
— Это мой отец Николай Иванович, а это мама Валентина Петровна.
— Проходите, проходите! — опомнилась хозяйка.
— Это вам! — протянул я ей цветы и подумал: «Так вот чьи огромные глаза унаследовала Танюшка!»
— Спасибо! — расплылась в улыбке Валентина Петровна и повернулась к дочери. — Ты, когда звонила, могла бы предупредить, что твой знакомый иностранец!
— Да какой он иностранец! — прыснула дочь. — Это однокашник Петьки Дмитриева!
Упоминание знакомого имени сразу же разрядило напряжение.
«Не зря педагогам преподают психологию!» — похвалил я про себя Танюшку.
— На побывку? — кивнул на чемодан Николай Иванович.
— Да нет, не сегодня-завтра в поход!
— Балтийское море?
— Зеленое море, — и, увидев недоуменный взгляд хозяина, добавил: «тайги».
— Рик идет медиком в таежную экспедицию! — вставила Танюшка и пребольно толкнула меня в бок. — Прекрати сейчас же! — прошипела она.
— И где же твой знакомый планирует остановиться до начала своего турпохода? — спросил у нее отец.
«Похоже, я переборщил! А все мой поганый язык! Теперь точно выставят за дверь!»
— У нас! — ничтоже сумняшеся ответила моя красавица.
— Я вас не стесню! — быстро добавил я. — Я могу с Тоби на коврике.
Ее отец жег меня взглядом, что-то лихорадочно соображая. Тоби, как назло, меня не признавал, хотя мог бы и помочь уйти из-под обстрела глаз пограничника. Но, видимо, новая одежда пахла финнами и отбивала знакомый запах.
— Хватит стоять на пороге! — вмешалась хозяйка. — Давайте раздевайтесь и за стол!
Я замялся, не зная, куда приткнуть чемодан с финскими шмотками. Николай Иванович взял его у меня и как пушинку закинул на платяной шкаф в прихожей.
— Раздеваться и мыть руки! — наконец выдавил он.
Мы только этого и ждали. Наперегонки кинулись в ванную и закрыли за собой дверь. С облегчением вздохнув, мы открыли воду и стали целоваться, как будто не виделись сто лет!
Сквозь закрытую дверь я услышал короткий приказ:
— Мать, задерни шторы! — И тот же грозный голос прервал нас: — Отставить плескаться! Еда стынет!
Когда сели за стол, Тоби наконец расчухал, что я это я, и стал тянуть меня за новые джинсы, пару раз в азарте прихватив ногу.
— Тоби не всякого принимает! — заметила Валентина Петровна.
— В отличие от нашей дочери! — с долей ехидства ответил муж и обратился ко мне:
— Я надеюсь, Татьяна сказала, что она из семьи военных?
Я кивнул и быстрее прожевал кусок отбивной.
— Очень вкусно! — похвалил я хозяйку.
— А ты сам-то в армии служил? — наседал глава семьи военных.
— Да куда ж я денусь с подводной лодки?! На Черноморском флоте, три года как с куста!
— Как я понимаю, фельдшером? На берегу или на корабле?
— На флагманском крейсере!
— Тогда, мать, не грех и по сто! — обратился он к жене.
Мы выпили за тех, кто в море, и Николай Иванович потянул меня на улицу курить. Я уже давно не баловался табаком, и с непривычки приятно закружилась голова. Я сел на крыльцо и прислонился к перилам. Тоби пристроился рядом.
— Как же так, сынок, после моря и вдруг тайга?
— Голод не тетка, — затянулся я, — заплатить обещали хорошо, а по лесам я с детства болтаюсь.
— С Танькой у тебя серьезно?
— Время покажет.
— Ладно, хоть не соврал, — он затушил сигарету. — Ты где живешь?
— В Сосновой Поляне.
— Почти соседи! Давай-ка я тебя, друг ситный, отвезу домой, а ты в своей тайге подумаешь, нужно ли морочить девчонке голову!
— Спасибо, товарищ командир! Но, во-первых, вам за руль сейчас нельзя, а во-вторых, я обещал вашей дочери, что проведу эти дни с ней. А мое слово верное!
— Я тоже обещал дочери, что выдам ее замуж за офицера. И мое слово, поверь, посильнее твоего будет! Так что давай заключим морское соглашение: я не мешаю тебе держать твое слово, а ты не мешаешь мне держать свое!
Он протянул мне руку.
«Что ж, — решил я, поднимаясь, — появился лишний повод надавить на Спиридона с моим трудоустройством!»
Пожимая руку Николаю Ивановичу, я тогда не знал, что это сама судьба заключила со мной соглашение.
— И еще! — добавил он. — Завтра, а лучше сегодня ночью, вам лучше уехать и провести эти дни подальше отсюда. Ты таежник? Вот и возьми ее с собой куда-нибудь в лес, поучи походной жизни! У нас поселок маленький, мне лишние разговоры не нужны! Задачу понял?
— Так точно!
— После чая можешь приступать! Пошли!
— Я еще немного подышу, — я опустился обратно на крыльцо: «Кто бы сомневался. После подслушанного первой ночью разговора я чего-то подобного и ожидал!»
Тоби вскочил и побежал вслед за хозяином в дом.
Я посмотрел на небо. Звезды здесь были ярче, чем в городе, но из-за белых ночей они все равно были не такие яркие, как на Черном море. Во время службы мы частенько сиживали со Спиридоном на верхней палубе нашего крейсера, глядя в ночное небо и рассуждая о космических вирусах, которые разносятся по вселенной солнечным ветром. Спиридон, а официально военврач, капитан первого ранга Спиридонов Лев Вадимович, был не только главным медиком на флагмане, но и главным вирусологом Черноморского флота. Он-то и стал моим первым научным руководителем по жизни, а не на бумаге.
— Чтобы вывести из строя целый корабль, — начинал он свою первую «лекцию», — не нужны ракеты, несущие сотни боеголовок, достаточно одной консервной банки, несущей кишечный вирус! — и привел в пример английские и американские круизные теплоходы, где норовирус за один день привязывал к унитазу сотни туристов.
— И наша с тобой задача, — назидательно махал он кулаком, — не допустить подобного на вверенном нам корабле!