Страница 18 из 110
— А тебе не надо на работу?
— У меня начались каникулы!
— Тогда я весь твой!
— Правда?
И она снова утянула меня в мир неведомых доселе чувств! Рассвет набирал силу, наши же были на исходе. Утомленные, мы провалились в царство Морфея. Но долго погостить у него мне не дал «гидравлический будильник». Моя нимфа почувствовала, как я ворочаюсь, и тоже проснулась.
— Твой папа не будет против, если я выйду в туалет? — я спустил ноги с кровати.
— Лучше не рисковать! Там на тумбочке банка с водой для вьюнов. Вылей ее в окно и вперед! Как ты там мне говорил? Расслабься, у нас куча времени! — она обняла меня сзади и поцеловала в спину.
Я посмотрел на стены и только теперь заметил несколько настенных горшков с переплетенными между собой вьюнами.
Пол-литровую банку для них я нашел без труда.
«Хватит ли ее? Терпел-то я долгонько!»
Я отодвинул вазу с розами, открыл окно и выплеснул воду.
Заняв позу сдающего анализ пациента, я вспомнил медкомиссию в военкомате: «Все-таки армия — сильная вещь!» В школе, да и в медучилище я недолюбливал туалеты. Не то чтобы стеснялся — показать было что, — но вот при других не мог выдавить из себя ни капли. В учебке из меня эту дурь выбили и корабельным гальюном меня было уже не напугать!
Я все не решался открыть свой краник и продолжал стоять перед распахнутым окном: «Не лучше ли по этикету слазить на улицу?»
— Ты нас заморозить решил? — раздалось совсем рядом.
Я оглянулся. Прямо за мной стояла Танюшка и улыбалась.
— Теперь ты меня понимаешь? Как ты думаешь, могла я расслабиться там, в электричке? — она обхватила меня за поясницу и положила подбородок на плечо.
Спине сразу стало тепло. Я нежно погладил ее свободной рукой по бедру. Мы стояли, глядя в окно, вспоминая нашу такую странную встречу. Казалось, что прошла уже уйма времени, как мы знаем друг друга.
— Я тоже схожу по мокрым делам, — прервала она молчание, — и торопиться не буду! Так что у вас с другом, — она кивнула на содержимое пол-литровой банки в моей руке, — полно времени!
«Все-таки на улицу!» — решил я и оседлал подоконник.
Только я хотел перенести другую ногу, как в нос ударил запах табачного дыма. Я осторожно выглянул из-за рамы. Второе от нас окно было тоже раскрыто. Кто-то кашлянул.
— Прекращай нервничать! — раздался женский голос. — Ничего же не случилось!
— А ну если кто-то видел, в каком часу она домой заявилась! Как я буду командиру в глаза смотреть!
— Кому какое дело?! Она взрослая девочка! Ну, погуляла на свадьбе, так что? Ты скажи спасибо, что там ночевать не осталась или с собой никого не притащила!
«Правда ваша! — согласился я. — Не притащила! Я сам притащился!»
— Я бы ей притащил! — раздался удар кулака по подоконнику.
«О, о!» — я как от выстрела отпрянул от окна.
Предательская нога осталась на улице. Быстро втянуть ее не получится, могу сбить вазу с розами! Я застыл в ожидании.
— Вот скажи, мать, в кого она у нас такая?! Нам только слухов не хватало перед Валеркиным возвращением! — мимо окна проплыло облачко табачного дыма.
— А когда они с учений? — сладко зевнул женский голос.
— Военная тайна!
— Окно закрывай, военная тайна, ложись давай, вставать уже скоро!
Вылезать на улицу больше не хотелось.
«Теперь компрометировать Танюшку нельзя ни в коем разе!» — я осторожно втянул ногу в комнату и приступил к сдаче анализа.
Признаться честно, я не знал, чего в тот момент страшился больше: скомпрометировать свою девушку перед соседями или попасться на глаза ее папашке? Поэтому, когда я удобрял травку под окном из теплой баночки для вьюнов, из окна торчала только моя рука. Лишь после того, как я закрыл рамы, моя душа вернулась из пяток. А вскоре вернулась и душа-девица и тихо притворила за собой дверь.
После предрассветных хождений моя ненаглядная быстро заснула. Я же продолжал изучать хитросплетения вьюнов.
Чувствуя себя героем старого мультика, я пробормотал: «Если мы не встретим этот рассвет, то опоздаем на целую жизнь!» и аккуратно выбрался из-под руки Танюшки.
Я подошел к окну и отодвинул краешек занавески. В дальней утренней дымке проступали очертания зданий университета. Они угрожающе грудились темными прямоугольниками на фоне бледно-розового горизонта. Судьба как будто говорила, что попасть в те розовые заоблачные дали можно будет только через черные университетские торосы.
«Пробовал я уже бодаться с этими торосами! Причем начал в тот же день, как получил от Сруля зажигалку-камеру».
По дороге домой я тогда позвонил Маришке:
— Что на кафедре?
— Я тоже рада тебя слышать! Вечером приезжай, расскажу!
— А можно новости сейчас, а расплата вечером?
— К вечеру набегут проценты!
— Годится!
— Тогда слушай. Игнатик будет вести вечернюю лабораторную отработку вместо тебя. Белка остается его курировать. Так что твоя болезнь для кого-то обернется праздником плоти! — недвусмысленно хихикнула Маришка.
— До вечера! — отключился я — в голове уже зрел план.
— Где шлялся? — встретила мать.
— Вагоны разгружал! — Я отдал ей пять тысяч из конверта.
Глянув на меня, она решила поверить. Да и как не поверить? Ночь с Маришкой — это вам не фунт изюма!
Подремывая после горячей ванны, я с облегчением думал, что теперь есть чем расплатиться с долгами за вчерашний поход в ресторан.
Если Маришкина наблюдательность нас не подвела, то вечер обещал быть интересным, и я решил тайком наведаться в лабораторию.
Вахтер не удивился моему позднему визиту и по-дружески кивнул. Вечерами мы частенько обсуждали с ним спортивные новости, когда мне приходилось пережидать длинные инкубационные стадии экспериментов.