Страница 17 из 110
Глава 3 Рассвет новой жизни
Я терпеливо ждал, когда свет в указанном окошке погаснет. Терпения мне не занимать, а вот шея быстро устала от беспрестанного выглядывания из-за капота.
«Перерыв!» — Я сцепил руки за головой и откинулся на решетку радиатора семерки.
Сквозь штакетник забора пробивался редкий свет окон университетского общежития. Чуть дальше чернели стекла НИИ, где на четвертом этаже когда-то была моя кафедра. Вечер воспоминаний, похоже, еще не закончился.
Моя эпопея с увольнением была еще свежа в памяти: «Подумать только! Прошло почти полтора года, а как будто вчера!»
За спиной стукнула дверь. Послышалось частое сопение, и не успел я опомниться, как кто-то уже лизал мне лицо.
— Пограничник, что ли? — потрепал я нескладного толстолапого щенка немецкой овчарки.
— Тоби! Тоби! — послышался шепот в темноте.
Я вжался в машину, и она подалась назад, но, слава богу, ненамного. Щенок запрыгал еще веселее. Собаки меня почему-то всегда любили и сейчас, похоже, придется за это поплатиться. Стараясь не шуршать оберточной пленкой, я взял букет и сунул благоухающие розы щенку под самый нос. Тот поморщился и громко чихнул. Я соскользнул с полена, на котором сидел, и нырнул за крыло жигуленка.
Мимо прошел кто-то в ватнике с высоко поднятым воротником. Щенок вприпрыжку понесся следом. Сквозь стекла автомобиля я посмотрел на дом. Света нигде не было.
— Неужели проспал?! — у заветного окошка были приоткрыты ставни.
Скрипнула калитка. Я оглянулся на дорогу. Человек в ватнике остановился посередине. Рядом послушно сел пес. Было самое время пробираться к окну, но что-то меня удержало. Под светом уличного фонаря были хорошо видны стройные девичьи ноги. Налетевший ветерок облепил ее бедра тонкой материей халатика и довершил чудную картинку! Протирая глаза ото сна, девушка вертела головой в разные стороны. Ее русые волосы рассыпались по плечам и играли на ветру. Приглядевшись, я понял, что она трет глаза не спросонья, а смахивает не то соринки, не то слезинки.
Вдруг девушка встрепенулась и шагнула в сторону, откуда мы приехали. Щенок вскочил на лапы и напрягся. Уши встали торчком, и до меня донеслось утробное урчание. Пес был девушке по колено и со стороны выглядел довольно грозно. На противоположной обочине поздний прохожий покачнулся и ускорил нетвердый шаг. Щенок тявкнул пару раз, но с места не сдвинулся. Девушка поникла и медленно побрела к калитке.
— Белоснежка, не нас ждешь?
— Ты! — выдохнула она.
— Не ты, а мы! Еще семь гномов в алых сюртучках! — я протянул ей букет.
— Ты! — она бросилась мне на шею, сжав между нами цветы. — Я думала, ты уехал!
Я поцеловал ее сквозь оберточную пленку букета, прилипшую к ее влажному лицу.
— Я предпочитаю безопасный поцелуй! — улыбнулся я.
— А я нет! — она отвела в сторону букет и прильнула ко мне жаркими губами.
Я прижал ее совсем как в электричке, и точно так же моя рука ощутила ее замерзшее тело пониже ватника.
— Давай-ка скорее в дом, а то я тут продрог в одном трико!
Мы двинулись в сторону приоткрытого окна. Щенок прыгал под ногами и не давал спокойно идти.
— Тоби! Веди себя прилично! — шикнула на него Танюшка.
Подойдя к окну, она, стараясь не шуметь, раскрыла рамы.
— Подсади меня, — прошептала она мне на самое ухо.
— С удовольствием! — я по-хозяйски взялся за уже хорошо знакомую мне часть девушки и подсадил ее наверх.
Она на удивление легко впорхнула в окно.
— Теперь Тоби! — она протянула вниз руки.
С собачьим подростком пришлось повозиться. В дом ему совсем не хотелось, а особенно через окно. Когда настала моя очередь, и я закинул ногу в комнату, Тоби умудрился схватить меня за шнурок кроссовки и начал играть со мной в перетягивание каната. Хорошо, что кроссовка соскочила, и щенок отвлекся на свою добычу.
Танюшка закрыла окно и прошептала:
— Прячься под одеяло! — и направилась к двери.
Я огляделся. Кровать была только одна, и та полутораспальная.
— А ты?! — разочарованно спросил я.
— Уведу Тоби и закрою дом, — улыбнулась она в темноте.
Я закинул пыльный спортивный костюм под кровать и нырнул под одеяло. Футболка с трусами не спасли от холода постельного белья.
«Значит, даже не ложилась!» — я свернулся калачиком, пытаясь унять дрожь.
Дрожал ли я от холода или от ожидания скорой близости, не берусь сказать. Скорее всего, и от того и от другого.
Где-то зажурчала вода. Для чайной кружки звук был слишком долгим.
«Может, собаке пить наливает?»
Когда она тихо приоткрыла дверь, я понял, что не ошибся, она действительно наливала пить, но не собаке. В ее руках была высокая стеклянная ваза.
«Совсем забыл про цветы!» — из-за края одеяла я наблюдал за тем, как она устраивает букет на подоконнике.
Она была уже без ватника, и я увидел, что ее стройное тело облегал вовсе не халатик, а не по сезону легкая сорочка на ажурных лямочках. Проникающий сквозь окно свет белой ночи растворял воздушную материю, и девушка скользила в оконном проеме, не подозревая о собственной наготе.
Я позабыл о холоде и наслаждался чудным театром Эроса. Но вот шторы задернулись, и комната погрузилась в темноту. Танюша приподняла угол одеяла. Я откатился к стене, уступая ей нагретое место. Озноб забил еще сильнее.
— Не дрожи так сильно, папа уже спит! — пошутила она.
— Поздно! Я со страху тебе тут уже напрудил!
Она неожиданно прильнула ко мне. Ее горячее тело было обжигающим.
— Что ты врешь! — прошептала она, упираясь бедром туда, где должно было быть мокро.
Мы лежали обнявшись и грелись друг о друга. Ее волосы щекотали лицо, а легкие прикосновения губ — душу.
— Спасибо за цветы! Мне таких шикарных роз никогда не дарили!
— Не придумывай! Чтобы такой красавице — и никто не дарил цветов?!
— Ну, почему никто? Ученики.
— А я-то думаю, почему мне захотелось быть послушным мальчиком! Поучи меня чему-нибудь.
— Чему?! Я же учу начальные классы!
— Так у нас как раз все и начинается!
Она так крепко прижалась ко мне, что я ощутил каждый изгиб ее стройного тела. Я перекатился через нее на край кровати.
— Мужчина должен быть снаружи, чтобы первым встретить опасность! — я поймал ее губы. Время разговоров закончилось…
Когда за шторами забрезжил рассвет, я не мог с точностью сказать, чтó этой короткой ночью было сном, а что явью. Танюшка положила мне голову на плечо и тихо спросила:
— Ты останешься сегодня со мной?