Страница 9 из 69
Глава 3. Девочке пятнадцать лет
Никогда Алина не чувствовала такого прилива кипучей энергии, как сейчас. Причем, энергия эта была по большей части темная, разрушительная. Частенько девочка стояла, опершись о колонну крыльца, и наблюдала, как по утрам почетный караул поднимает красное знамя на вершину флагштока. Иногда веревки путались, и флаг застревал посередине, и Аля ловила себя на том, что презрительно улыбается.
Она привыкла просыпаться рано, за полчаса до будильника, хотя многих ребят по утрам санитарный патруль не мог достучаться вплоть до завтрака. Алина послушно ходила на спортплощадку, где повторяла разные глупые движения за ведущей Вероникой, и порой ловила на себе взгляд из окна радиорубки. Ей всегда стоило сил удержаться и не показать язык. Но зарядка под современные ритмы заканчивалась, и Аля, хохоча, бежала вслед за Томкой в душ, а потом в столовую. Половина отряда еще маршировала под унылую речевку, сочиненную крысенком Катей, но двенадцатая комната давно отбилась от рук и часто успевала позавтракать раньше всех.
В один из дней, точнее, ранним утром рядового дня, Алина разбудила Томку в шесть утра:
– Подъем, рохля! Помнишь, о чем договаривались?
– Натаху с Танькой с собой возьмем?
– Чтобы наша Принцесса снова споткнулась о тазик и грохотала на весь корпус?
– Какой тазик?
– У Натахи и спросишь. Откуда я знаю? Вдвоем идем. Или ты фалуешься?
– Да, встаю я, встаю! Заколебала! Я такой сон смотрела офигенский. Про Кирюшеньку. Мы с Кирюшенькой…
– Плевать! У тебя много еще зубной пасты?
– У меня «Поморин», я не дам. У Таньки в тумбочке мятый «Жемчуг» валяется, его и возьми. Нифига себе, на эту рожу еще «Поморин» тратить…
Тамара, продолжая ворчать, оделась и теперь стояла перед подругой лохматая, как леший.
– Я вот что придумала, Суперменка. Зря, что ли, мы подорвались так рано? Давай еще в пару комнат наведаемся.
Томка только кивнула, потом зевнула, затем снова кивнула и схватилась за ручку двери. Аля вытащила мятый тюбик зубной пасты из Танькиной тумбочки, и беспокойные подружки выбрались в душный, еще темный коридор.
Алина подошла к седьмой комнате и тихонько постучала. Никто не отозвался. Девочка толкнула дверь, но та уперлась во что-то тяжелое.
– Вот скотина! – сжала кулачки и захихикала Аля. – Она тумбочку придвинула.
Томка отстранила подругу и надавила на дверь. Тумба скрипнула и поддалась.
– Пролезем, – выдохнула Тамара.
Стараясь не шуметь и даже не дышать, девчонки просочились в образовавшуюся щель и оказались в темной комнате. Аля ткнула пальцем в дальнюю кровать слева от окна. На цыпочках, как два каверзных гномика, девочки подкрались к постели и потянули одеяло вниз. Обнажилась аккуратная голова в чепчике.
– Чепчик, – зажала нос, чтобы не расхохотаться, Тамара.
Аля оглянулась на соседние кровати, наклонилась над спящей и потянула ткань старомодного головного убора. Тот оказался на резинке. Тогда Алина достала из кармана шортов мятый «Жемчуг» и выдавила под чепчик все его содержимое.
Спящая девушка заворочалась и что-то невнятно пробормотала.
Так же на цыпочках девушки выскользнули из комнаты и проследовали дальше по коридору.
Тут в коридоре заскрипела одна из дверей, и навстречу девочкам вышел Влад:
– Эй, вы чего тут шаритесь? – весело спросил он.
– Ты нас не видел! – сделала отчаянный жест Аля. – Все, мы спать. У нас еще десять минут есть.
Парень только покачал головой и зашел обратно.
– Ты всю пасту выдавила? – уже в комнате спросила Тома.
– Подчистую.
– Напрасно. Надо было нам и себя вымазать. Чтобы подозрения отвести.
– А ты шаришь! Давай свой «Поморин»!
Пришлось намазать и ни в чем не повинных Наташку с Танькой. Затем девушки залегли в кровати так, словно это были траншеи линии обороны.
В семь часов коридор огласил дикий рев.
– Ну, и какая скотина это сделала?! – орала, бегая по коридору из конца в конец, командирша Лидка. – Сволочи! Все равно же я поймаю! Сейчас определю, что за паста, и поймаю!
– Пора на выход, – скомандовала Алина. За ней в коридор выскочила Томка. Тамара тут же сделала плачущее лицо и совсем по-настоящему заревела. «Поморин» жалко», – подумала Аля, а вслух громко закричала:
– Это уже не смешно! Ну, вот кому делать нефиг? Че, дети малые?
Весь отряд высыпал и оценил масштаб трагедии. Роскошные волосы Алины были измазаны так густо, что сомнений не оставалось: мазюкала спящих явно не она.
Лида пару минут подозрительно рассматривала девчонок из двенадцатой комнаты, а потом еще громче завопила:
– Ребята, признавайтесь! Если не я, так Алина найдет! А уж она-то точно вычислит, кто это сделал! Признавайтесь, иначе рано или поздно… Боком, короче, вылезет! Тайное всегда становится явным!
– Короче, я пошла в душ, – махнула рукой Томка. – Скажите Тимуру Петровичу, что у нас ЧП. Мы не придем на аэробику!
В душевой, растирая плечи в мурашках, все три измазанные поделили Лидкин шампунь и вскоре согрелись так, что уже не хотели вылезать из кабинок.
– Нифига себе, у тебя, Лидка, буфера! – щипнула командиршу за грудь Томка. – Смотри, Алька! А Лидка у нас, оказывается, секс-бомба!
– Да идите вы со своими прыщиками! – зло отмахнулась Лида. – Я вижу, у вас других забот нет! Короче, вы лучше скажите мне, девки, какого фига я так старалась? Я же за наш отряд билась, как не знаю кто! Добилась, чтобы нас в столовку первыми запускали… Белье нам меняют раз в три дня, а не в неделю, как некоторым! Кстати, это я ходила просить за Влада, чтобы его в школу комсомольского актива записали! Слышь, Алин?
– Ой, ты прямо такая умница, – отозвалась Аля. Ее больше заботило, что зубная паста плохо отмывается. – Хватит из себя добродетельную строить. Не хочешь – не рули отрядом. Кто тебя заставляет?
– А кто будет? Вот ты подпишешься? Это же знаешь сколько беготни! В общем, я все сказала. Мне пофигу, кто меня измазал, искать не буду. Но теперь я на отряд конкретно забью болт! Лучше своей личной жизнью займусь.
– Ой, да какая там у нас в лагере личная жизнь, – хмыкнула Тома.
– Да я в курсе всего, между прочим, – заявила командирша. – Как ты с Кириллом местным на качелях торчишь. Ну, об этом и так все знают. А ты еще с Владом не целовалась, красавица?
– Не твое собачье дело, – Алька нырнула в халат и принялась тереть волосы полотенцем, чтобы хорошенько просушить и не идти на завтрак этакой ведьмой.