Страница 7 из 69
– Мама! – заверещала Томка и кинулась к лазейке в заборе. – Помоги-и-ите!
Аля не могла ни позвать на помощь, ни бежать. Она просто остолбенела.
Тут кусты снова раздвинулись, и непонятно откуда возник Тимур Петрович.
Вожатый быстро расшвырял деревенских и протянул Владу руку. Парнишка, утерев кровь запястьем, тут же ринулся в ответную атаку, но Тимур удержал его.
– А, Тима, привет, – приподнял руку в знак приветствия Кирюха. Местные знали лагерного худрука, так как порой тайком проникали на дискотеки.
– Говорил, чтобы к лагерю не приближались? – напомнил вожатый.
– Так это наша территория, вот до этих качелей, – возмутился нудный. – И этому досталось, потому что границу нарушил. А еще наше пиво выпил.
– Стукач, – сплюнул Влад.
Пока шли к корпусам, Тимур Петрович прочитал небольшую лекцию о том, что курение и распитие – это те грехи, за которые в лагере не прощают. Но он закроет глаза, в первый и в последний раз. Дальше он прикрывать грешную троицу не станет.
Аля осмелела и, наконец, обрела дар речи:
– А вы, Тимур Петрович, всегда такой злой? Вы женаты? Скорее всего, нет. А какие отношения у вас с Вероникой?
Тут даже Влад не выдержал:
– Алька, отстань от него.
Алина остановилась:
– Что-о? Ты кто такой, чтобы мне указывать? Ты не мой парень, чтобы затыкать, понял? Когда хочу, тогда и говорю!
И гордо пошла вперед. Тома потрепала Влада за волосы на затылке:
– Да не обижайся ты! Она просто пьяная!
– Ага… С одной сигареты и глотка пива… По ходу она всегда такая…
Еще миг, и Влад побежал к высокой-высокой сосне и быстро вскарабкался на дальнюю толстую ветку. Теперь его от земли отделяло метров десять, не меньше.
– Алька! – отчаянно крикнул парень. – Смотри! Я сейчас спрыгну!
– Дурак! – нахмурилась девушка. – Ты думаешь, на костылях ты будешь более привлекательным? Пошли, Тамара! У кого-то еще детство в одном месте…
Тимур дождался, пока Влад слезет и, хмыкнув, отправился восвояси.
Парень застал девчонок у умывальников и скромно остановился в пяти шагах.
– Ты псих, – оценила Аля. – Не делай так больше. Так пацанята семилетние поступают.
– Тебе этот мужик нравится, – пробурчал Влад. – Ты, что, извращенка? Он же старый.
– Ты идиот? – Алина приблизилась к парню и вытерла лицо о его футболку. – Если бы он мне нравился, я бы не подкалывала его, как черта. Он противный такой, фу-фу-фу. Брови на переносице срослись. А ты видела, как он на зарядке прыгает? Форменный козел. Одним словом, Брови.
Аля посмотрела на лицо Влада, на его горестное выражение и ее, поднявшееся было, настроение, куда-то снова улетучилось.
– Я сожгу этот лагерь, – почти прошептал парень. – Он меня бесит. Весь этот пионерский распорядок, все это кривое начальство и этот Тимур Петрович. Нафига он влез? Я бы сам этих уродов отметелил.
– Кстати, тот вихрастенький ничего был, да, Алинка? – подала голос Тамара.
– Который Влада первым толкнул?
– Да, – блаженно расплылась Томка. – Классный. Плечи такие широкие, а глаза, хоть и маленькие, но очень красивые.
– Вы две чокнутые, – определил Влад и пошел прочь от умывальников. Потом махнул рукой и побежал.
Школа комсомольского актива оказалась скучнейшим мероприятием. Сначала Бойкот рассказывал о том, как героически борется с империализмом кубинский комсомол во главе с Володей Тейтельбоймом, затем Виталя диктовал всем слова песни «Изгиб гитары желтой» для ежедневных спевок, а под самый конец Наиля Флюсовна раздала всем маленькие книжечки «Моральный кодекс строителя коммунизма».
Завершиться ШКА должна была коллективной спевкой, но все снова испортил Влад, который, пытаясь пробиться к Алине, подрался прямо в рядах с тем самым вчерашним жирным парнем.
Песню об изгибах гитары все трое вынуждены были слушать уже за дверями актового зала, так как Виталя и Тимур Петрович вывели оттуда не только драчунов, но и почему-то Алю тоже.
– Ты что тут вообще делаешь, Владислав? – с деланным равнодушием поинтересовалась Алина. – Ты ведь не вступаешь в комсомол.
– Он в тебя влюбился! – злорадно проверещал толстяк.
– Тебя как зовут, Никифоров? – обратилась к жирному парню девушка.
– Глеб.
– Глеб, иди жуй хлеб. Твоя миссия закончена.
Толстый, обиженно виляя задом, удалился, а Влад устало присел на подоконник.
– Ну? Я жду ответа. Зачем ты здесь?
– Я заявление написал в комсомол. Считаю, что там, где ты, там и я должен быть.
Аля подошла к парню и погладила его по голове. Поправила воротник и поцеловала в щечку.
– Ты замечательный, Влад. Просто замечательный. И хорошо, что ты всегда рядом. Я с тобой чувствую себя в безопасности. Даже там, у качелей, где на тебя напали трое.
– Да я бы!..
– Я знаю, – успокоила его другим поцелуем в другую щеку Алина. – Ты бы их всех победил.
– Может, в губы поцелуемся? – хитро прищурился парень.
– Нет, – покачала головой девушка. – От меня пахнет сигаретами. Потом как-нибудь. Я почищу зубки, и вообще приведу себя в порядок. Мне кажется, я сейчас похожа на чучело.
В обед Тамара где-то задержалась и пришла, когда Алина принялась за второе, а Наташа съела и первое, и второе, и еще первое Тамары, и второе Тани в обмен на компот. Но Томке было не до еды. Девочка сияла счастьем.
– Прикинь, как эти местные обнаглели, – негромко поведала она. – Сейчас я шла из туалета и задержалась у умывальников. У ключей, стало быть. Смотрю, а на скамейке сидят парни. Я не люблю умываться при парнях и кричу им: а вы не могли бы отвернуться? И тут один встает и идет прямо ко мне. У меня чуть коленки не подкосились. Уже из горла рвался крик: «Мама, помоги!» А это Кирилл! Тот самый Кирилл!
– И что? Я гляжу, ты цела и невредима.
– Так правильно! Он же только пацанов бьет. А с девочками он такой кавалер. В общем, у меня в два часа свидание.
– Какое тебе свидание? Мы в два часа идем клумбы высаживать! Забыла?
– Я ему и про клумбы рассказала. Он мне говорит: пустяки! Будут тебе клумбы! Ты самое главное, к качелям приходи.
– Ага, приходи на сеновал, пиво будем пить.
– Я не могу одна, Алька! Он такой большой, сильный. Вдруг он меня прямо в траве… Того… Ты что! Я не могу одна!
– А чем я тебе помогу?
– При тебе он вольностей не позволит.
– Ладно, идем. Ты поешь. А перед свиданием зубы почисти. Мы же сегодня курили…