Страница 46 из 69
– Потому что, – вскочила Шкаликова. – Она гнусная, капиталистическая и вредная!
– Правильно! А ты, Алина, почему не записала?
Пришлось подняться на глазах у всего лагеря. Аля увидела десятки осуждающих глаз. Как это? Все записывали за Виталиком, а Алина нет.
– А у меня просто ручка кончилась, – на ходу сочинила девочка. – Я вообще-то хотела записать. В этой песне ничего ужасного нет. Кроме последнего куплета, конечно. Но вы правы, Наиля Флюсовна, песня мещанская!
– Вот так, – подобрела начальница. – А теперь выйди к сцене, встань рядом с Тимуром Петровичем и спой нам песню про Артек.
– Зачем? – не поняла Алина.
– Чтобы показать всем, какие песни следует исполнять на ШКА, а какие нет!
Аля поджала губы и вышла к сцене:
– Ну, что ж, Тимур Петрович, играйте!
Брови кивнул и забренчал блатными аккордами.
– «В Артеке любимом я… – затянула Алька противным голосом. – Тебя повстречал, и что же? Я понял тогда, что ты для меня на свете всего дороже…»
– Давай теперь я, – шепнул Тимур и запел, подражая какому-то древнему эстрадному певцу. Ритм при этом замедлился до вальса. – «И сразу в тот первый миг, забыв обо всем на свете, лишь только тебя, безумно любя, я видел на всей планете… Все косы твои, все бантики, все прядь золотых волос, на блузке витые кантики, да милый курносый нос...»
– Тимур Петрович! – вскрикнула Наиля. – Не превращайте прекрасную пионерскую песню в кабацкую! Там вовсе не такие слова! Ну-ка, играйте, да поживее! «Все косы твои да бантики, и прядь золотых волос! Глаза голубей Атлантики, да милый курносый нос!» Вот! А вы про какие-то кантики поете! Это артековская песня!
– Нет, нет! – вмешался Виталик. – Это песня «Первокурсница» называется! Я ее еще в детском саду на кассете слышал! И там про Артек ни слова не было!
– Это Аркадия Северного песня, – уточнил Тимур Петрович.
– Какого еще Северного?! – взвилась Наиля. – Вы мне тут прекратите блатную лирику протаскивать! Это залитованная специально для детских учебных заведений песня!
Возникла неудобная пауза. Флюсовна махнула рукой и пошла к выходу. Однако атмосфера веселья и радости, царившая до ее прибытия, безвозвратно улетучилась. Никто не хотел петь ни «Кузнечика», ни «Артековскую», ни ее магнитофонный вариант.
– Я просто не понимаю вот этого лицемерия, – развел руками комиссар. – В прошлом году мы прекрасно разучивали «Кузнечика», и Наиля лично диктовала нам вот этот последний куплет про то, как бедолагу исключили из партии. Еще смеялась, мол, вот что бывает с теми, кто дома не ночует. Быстро же она переобулась!
– Не принимай близко к сердцу, – посоветовал Тимур.
– Ребята, топайте на обед! – махнул рукой Виталя.
– Еще рано! – посмотрел на наручные часы Глеб Никифоров.
– Свободное время, значит! Искупайтесь, на турнике позанимайтесь!
Народ нехотя разбрелся.
После обеда Валя где-то долго отсутствовала, потом пришла с довольным видом:
– Намекнула я твоему Виталию Юрьевичу!
– О чем намекнула? – внутри Алины все похолодело.
– Что кое-кто к нему неровно дышит!
– Ты с ума сошла?!
– Алинка, неделя осталась! Неделя! Так и уедешь домой, и он ничего не узнает! Это же ужасно! Ты же потом страдать будешь!
– Ну, и буду. Только не по Витальке. Я тебе соврала.
– Вот те на!
– Только я молчок. Потому что у тебя язык как помело, подруга!
– Так кто же он? – не унималась инженю. – Не отстану, пока не скажешь! А, ну и ладно! Я сама догадаюсь! Не так уж и много в лагере взрослых мужчин!
И тут лицо Валентины вытянулось:
– Да не может быть!
– Может, Валя, может.
– Да перестань! – закричала Шкаликова, трогая Алинкин лоб. – Скажи, что это неправда! Это ужасно! Прекрати!
Подруга визжала так, будто нечаянно наступила на мышь. Аля немедленно отвесила Валентине пощечину. Та резко заткнулась. Но дар речи не утратила, только заговорила шепотом и с оглядкой:
– Это разврат, Алинка! Не вздумай даже подходить к нему! Ты прослывешь проституткой, а он в тюрьму сядет. Вот чем все это кончится!
– Не драматизируй, – усмехнулась Аля. – Я все понимаю. Но против природы не попрешь, так ведь?
Валя глядела на подругу, не мигая, огромными вытаращенными глазами. Потом молча ретировалась.
До вечера Шкаликова не приближалась к Алине. Они встретились за ужином. Сели за один стол. Валя цедила сметану и молчала. Потом как бы ненароком обронила:
– Ему тридцать пять. Ужас!
Это было все, что подружка произнесла за ужином. Незадолго до отбоя в комнате она подарила Альке еще одну бесценную фразу:
– Он был женат. У него ребенок!
Глядя, как Валентина расправляет постель и укладывается все еще с потрясенным видом, Алина взяла полотенце и вышла из комнаты. На улице уже зажгли освещение, хотя было не так уж и темно. Люди бродили по территории, потому что строгого приказа отбиваться не поступало, прихлопывали разбушевавшихся к вечеру комаров и вполголоса напевали крамольные песенки. Небо посиреневело и грозило ночным дождем.
Аля пошла сначала к ключам, но потом передумала и повернула к спортивной площадке. Там было непривычно пусто, а за забором мрачно темнел лес. Здесь неожиданно кто-то откликнул девочку по имени:
– Алина!
– Кто это? – голос доносился из-за ограды.
– Это я, Кирилл! Подойди поближе!
– Нет уж, спасибо. Мне и отсюда все хорошо слышно. Говори, что надо.
– Завтра мы пойдем ловить Влада! Пора ему домой возвращаться.
– Ловить? Зачем? Он, что, зверь какой-то?
– Выходит, что зверь! Он с голодухи кур в деревне начал воровать. Мы все выяснили. Возле шалаша нашли перья и куриные лапки. Пока его мужики наши не побили, пора его за белые ручки и на автобус!
– А мне-то зачем это говоришь? Специально пришел сообщить?
– Ну, он как бы твой парень был! Или есть.
– И что?
– Странная ты, Алина! Ну, да ладно. Кстати, Томка не звонила? Может быть, написала?
– Нет, – коротко ответила девочка и пошла к радиорубке. Теперь у нее был повод зайти к Тимуру и сообщить ему новость про Влада.
Худрук, как обычно, возился с аппаратурой. Выключил усилитель, поставил бобину на перемотку. Он не сразу заметил тихо вошедшую девочку.
– Ох, Аля, у меня когда-нибудь инфаркт случится. Ты хотя бы стучалась…
– Да я просто зашла сказать, – Алина кратко пересказала рассказ Кирилла.
– Хорошо, я тебя услышал. Завтра сразу после утренней зарядки пойдем в лес и попросим Влада уехать по-хорошему. Так что до завтра.