Страница 13 из 69
Глава 4. Лирическая
Только нырнув под одеяло, девочка осознала, как сильно утомилась. Влад словно заражал ее своей кипучей энергией, при нем хотелось тоже творить всякие безобразия, ходить на руках, стоять на голове и тому подобное. Аля натянула одеяло по самый подбородок и вздохнула.
В другом углу комнаты вспыхнула спичка:
– Алин, ты спишь?
– О, боже… Томка… Ты чего?
– Не могу уснуть. Потом решила тебя подождать. Пока не поделюсь новостью, все равно не успокоюсь.
– Какие еще новости? Может, хватит на сегодня?
Тамара снова чиркнула спичкой и подпалила маленький огарок на тумбочке. Потом облокотилась на подушку и всхлипнула.
– Ну-у, – Алькин сон тут же как рукой сняло. – Ты плачешь?
– От счастья, – рассмеялась сквозь слезы Томка. – Кирилл мне замуж предлагает. Оказывается, ему 18 в августе. Осенью в армию. Кричит, что жить без меня не может. Хочет, чтобы ждала.
Алина села на край кровати. Потом не выдержала и перебралась на Томкину койку.
– Надеюсь, ты ничего ему не пообещала?
– Как это?
– Ты не дождешься, Томусик! Не обижайся, но это тяжело. Два года! А вдруг его в Афган заберут?
– Типун тебе на язык! Ты что такое говоришь?! Хотя ты права… Он же такой здоровый и боец, каких мало. Его точно в Афган заберут, да еще и танкистом. Он ведь фазанку на тракториста закончил! А их всех в танковые войска забирают!
Алина обхватила Томкину голову:
– Не реви! Никуда он не попадет. Может, его вообще по здоровью спишут!
– Не спишут, – размазала слезы по лицу подруга. – Его уже много раз в военкомат вызывали. Когда год назад ездили на военные сборы в училище, ему там сразу сказали: мол, парень, готовься на следующий год в учебку. Из таких, как ты, мол, отличные сержанты получаются. И еще грамоту ему дали по итогам пятидневки.
– Тогда дело швах, – вырвалось у Алины, но она тут же поправилась. – Значит, служить ему в Москве, в почетном карауле! Прикинь, его в программе «Время» покажут»!
– В Москву не надо, – разошлась в фантазиях Тома. – Там он сразу себе москвичку с пропиской найдет. Лучше бы его в стройбат отправили. Бери больше, кидай дальше, как говорит мой брат. Ладно, спать надо. Ты меня немного успокоила.
Алька вернулась на свою кровать:
– А я вот Влада, наверно, не дождусь. Конечно, ему еще долго, два года до армии, но чувствую, что нет. Не мое это. С ним и весело, и целуется он здорово, но два года – это ведь форменный ужас.
– Не болтай, а? – попыталась урезонить подруга. – Только вот этого не надо. Не дождусь и прочее! Может ты в кого-то втюрилась?
– Такое ощущение, что да. Не то чтобы втюрилась, а просто Влад – он несерьезный. Не для жизни он, понимаешь? Он или в тюрьму сядет, или еще что-нибудь. Слишком в нем много энергии. Когда вот вернется из армейки, тогда и посмотрим. Может, он там человеком станет. А пока он очень несерьезный.
– Так у тебя что, кто-то еще на примете есть?
– Есть или нет, какая разница. Все это фантазии Фарятьева. Спокойной ночи, Томусик. Утро вечера умней.
В ту же ночь Влад отправился не в свою комнату, а проследовал к домикам вожатых. Подобрав камушек помельче, кинул в окошко одного из флигельков. Вскоре на крыльце возник Виталя в майке и трусах:
– Кто там? Чего надо?
Влад возник перед комиссаром из темноты, как безумное привидение. В руке у парня сверкнула «розочка» – бутылочное горлышко с острыми краями.
– Ты сдурел? – отступил Виталик.
– Да не бойся, парень, – рассмеялся хулиган. – Я тебя просто предупредить пришел.
– О чем?
– О том, чтобы ты поопустился чуток, фраер. Мы с тобой в одном дворе росли, и ты знаешь, что я знаю. А знаю я о тебе немного побольше, чем Флюсовна или Бойкот. Давай с тобой вспомним обстоятельства одного давнего дела. Если я расскажу всем, кто ты есть на самом деле, то не видать тебе ни партийного билета, ни должности в лагере. А ведь ты метишь на место Наили, а потом и в кресло начальника лагеря. Но помни, что я крепко держу тебя за жабры.
– А ты сам веди себя по-человечески, – не испугался Виталий. – Потому что если не я, то кто-нибудь другой, на кого у тебя нет компромата, сможет тебя вытурить. Что касается меня, то я с этого дня тебя не трогаю.
Влад преодолел одну ступеньку лестницы, но «розочку» выбросил в урну. Теперь они с Виталей стояли нос к носу.
– Не, – помотал головой хулиган. – Ты не то, что не тронешь – ты будешь меня покрывать, чтобы я не делал. Завтра разразится очередной скандал, а ты придумай, что сказать в мое оправдание. Иначе все узнают, что ты сотворил в свои восемнадцать лет.
– А не пошел бы ты, сопляк!
Тут Влад сделал выпад и ударил комиссара кулаком в «хозяйство». Виталя заскулил и опустился на одно колено. Нежданный гость наклонился над соперником:
– Я не шучу! Ты будешь прикрывать все мои выходки. И в случае разборок старайся меня технично отмазать. И еще… Можешь как-нибудь намекнуть Тимурке, что я ему устрою темную, если что…
– Он-то здесь при чем? – все еще корчась от боли, возмутился обитатель домика.
– Я все сказал.
Влад потянул Виталькину майку за лямку и оторвал ее. Потом, насвистывая, спустился по ступенькам.
В кустах его поджидал Кирилл.
– Круто ты на него наехал, – одобрил деревенский. – Так что, в субботу на дискотеку зеленый свет?
– Теперь еще надо как-то Наилю устранить.
– А начальник?
– Да он бизон. Он ни слова не скажет, хоть всю деревню с собой приведи. Есть что выпить?
Кирилл без слов вытащил из кармана куртки поллитровку белой.
Перед обедом начальство решило торжественно, перед лицом всего лагеря, поздравить Наилю Флюсовну с сорокапятилетием. Бойкот заготовил специальную речь, в которую планировал ввернуть абзац на испанском, так как изучение этого революционного языка стало его последним хобби, а с другой стороны – средством от неминуемо надвигающейся деменции.
Торт вынесли под марш авиаторов, а сама виновница торжества, прижимая белые от напряжения кулачки к подбородку, стояла у самого входа и сверкала линзами очков-телевизоров. Поговаривали, что очки замначлаг надевает изредка, в особо торжественных случаях, как талисман. К примеру, вступала в партию она тоже в очках, и выходила замуж в них же.
– Мы продолжаем идти вперед вместе с тобой! И вместе с Фиделем скажем тебе: «Навсегда, команданте! – завершил свой спич начальник лагеря. – А так это будет звучать на испанском: сегиремос аделанте комо хунто а ти, и кон Фидель те десимос: аста сиемпре, команданте!