Страница 11 из 69
Тут Аля не выдержала, быстро подбежала к Глебу и треснула ему кулаком промеж глаз. Кулак с непривычки заныл, но зато Никифоров как куль с мукой рухнул прямо в проход между рядами.
Что тут началось! Все вокруг хохотали, хлопали в ладоши, орали как на футболе после забитого мяча. Глеб, держась за кресла, еле приподнялся и побежал к выходу. У дверей актового зала он обернулся и пригрозил:
– Ну, ты, сучка, у меня попляшешь!
– Алина, ты чего руки распускаешь? – уже не так строго спросил комиссар. – Ладно, ребята, хватит шуметь. Рассаживаемся! Сейчас Бойченко придет уже…
Алина села рядом с Владом и схватила его руку:
– Ты на меня не дуешься?
– Нет, конечно. Конкретно ты этому тюфяку промеж глаз заехала. Удар у тебя что надо!
– Мне кажется, я руку поломала. Так болит, писать не могу.
– Иди в санчасть. Я все запишу, потом у меня скатаешь.
После врача, с перебинтованной правой, Аля решила посидеть на скамеечках у главного корпуса и собраться с мыслями. Она думала вовсе не о том, что треснула Никифорова и даже не о тайном бизнесе Влада. Ее не отпускали слова Лиды о том, что на субботней дискотеке та будет выбирать между Виталиком и Тимуром. Виталя был Альке безразличен. Пускай его хоть все девушки на равные клочки поделят. Но ужасно ненавидела Алина этого бровастого диск-жокея, который пялится на нее из окна радиорубки по утрам, во время дурацкой, неизвестно кем придуманной музыкальной зарядки.
Аля желала сжечь эту рубку, вместе с магнитофонами, колонками и кассетами, потому что этот Тимур не был похож на вожатого или на музыкального руководителя. Слишком ехидно он улыбается, вечно подкалывает и строит из себя героя.
Мысли девочки прервала чья-то знакомая шаркающая походка.
– Аль…Аль…Алина, Алина… – заикаясь, как обычно, произнес Бойченко. – Ну-ка, быстро ко мне в кабинет, быстро! Там уже все сидят, ждут. Давай, давай… Я, что, мальчик, за вами всеми по лагерю бегать? Мне на пенсию скоро, а я все бегаю-бегаю…
В кабинете уже уныло торчали все участники недавнего инцидента. Виталий отмахивался песенником от невидимой мухи, Влад потирал кулаки, а Глеб Никифоров прижимал мокрый носовой платок к переносице.
Бойкот упал в свое кресло и тяжело вздохнул:
– Что ни сезон, то драка. Что ни-ни-ни сезон, то обязательно вот такие личности… Наилю Флюсовну ждать не будем, она и не скоро, в город по-поехала. Может ведь быть у женщины свободное от работы время?
– Николай Дмитриевич, – все так же махая книжкой, произнес Виталий. – Можно я пойду к ребятам в зал? Я в этом инциденте не участвовал. Товарищи подтвердят.
– Н-не участвовал? – склонил голову вбок начальник лагеря.
– Левый он, – усмехнулся Влад.
Бойченко кивнул комиссару, и тот удалился.
– А левый лучше, чем правый, – задумчиво пробормотал мужчина. – Понимаешь, парень? П-правые это правые, это всякие нацисты, ультра, террористы, понимаешь? А левые это мы, коммунисты. Так что левые лучше. Помнишь, как у Маяковского в «Левом марше»? Эй, кто там шагает правой? Левой, левой, левой! Вот так-то, мальчик ты наш. Что опять не поделили? Кто ударил парня в нос? Ты или кто?
Алина хотела уже было встать и признаться, но Влад ее опередил:
– Да погорячился я. Он меня нищетой обозвал, мол, мать моя бутылки собирает по кустам. Ну, я и не вынес такого оскорбления.
– А бутылки по кустам собирать не стыдно, – покачал головой Бойкот. – Это же природу, значит, беречь. Му-мусор там всякий по обочинам, бумажки. Это же планету чище делаем. Чем это стыдно, а, Никифоров?
Глеб спрятал глаза за носовым платком, его просто разрывало от смеха. Даже Влад улыбнулся краем рта. Только Алине было не до смеха. Она понимала, что в кресле начальника сидит тупо уставший от жизни маразматик, которого кто-то по инерции и чисто из жалости держит тут до пенсии.
– Вам сколько до пенсии осталось? – спросила Бойкота девушка.
– А все уже, все… – махнул рукой мужик. – На пе-пенсии я уже. В следующем году Наиля Флюсовна будет руководить «Романтиком».
– Да она уже руководит, – хмыкнул Влад.
– Ты, паренек, не умничай, а извинись перед товарищем, – поморщился Бойкот. – Тебе никто не давал права.
– Это она! – вдруг возмущенно оторвал платок от носа Никифоров, указывая на Алю.
– Хватит паясничать! – прикрикнул на Глеба начальник. – Не надо тут на девочку наговаривать! Ты просто боишься мести вот этого хулигана, вот этого Влада. И на девочку зачем-то говоришь. Где ты видел девочек, которые могут вот так нос расквасить? А? Даже Наиля Флюсовна так не может при всей своей мужественности. Так что прекращай вот это. Все! Все свободны!
В коридоре Никифоров в отчаянии швырнул платок в урну:
– Старый пердун! Вот урод! Куда, блин, катимся?
Глядя, как толстяк ковыляет обратно к актовому залу, Влад и Алина взялись за руки.
– А ты давно знаешь Виталика? – спросила девушка.
– Давно, с младших классов. Представляешь, я недавно с пацанами из ансамбля тусил тут у корпусов. Гитару, значит, взял, играю блатную вещь одну. Тут Виталя идет. Как заорет на меня: ну-ка, прекрати тут подзаборные песни распевать! Я ему говорю: ты чего, это же Высоцкий! Это же ты мне аккорды показывал! Блин… Изменился человек, как только в руки власть получил.
– Да плюнь ты на него. И чего он Томке нравился? Это же карьерист чистой воды. Хочет в партию вступить, вот и расшаркивается тут перед Флюсовной.
– Я тут одну фишку придумал, – лицо Влада стало снова хитрым и довольным. – Пойдешь со мной после отбоя кое-куда?
– Кое-куда это куда?
– Увидишь. В общем, после отбоя жду тебя на ключах, на скамейке. Только ты по коридору не сматывайся, через окно уходи.
– Не учи ученую!
Влад, завидев тонкую фигурку девочки в полумраке лагеря, легонько свистнул. Аля подошла к парню и сразу ж угодила в его крепкие объятия.
– Это фишка? – улыбнулась она.
– Не, – балуясь, замотал он головой. – Сейчас я тебе сначала кое-что покажу, потом мы кое-куда сходим и кое-что поделаем.
– Так пошли?
– Может, для начала поцелуемся?
– Перебьешься.
Парень встал и повел девочку к спортплощадке. Они миновали футбольное поле и остановились у турников. Влад скинул кофту и остался в одной майке. Затем поплевал на руки и подпрыгнул к перекладине. Пару раз подтянулся для разогрева, а потом силовым движением вылез наверх. С упора ушел вниз, сделал сальто и приземлился точно на ноги.
– Ух, ты! – захлопала в ладоши Аля. – А я так не умею.