Страница 18 из 75
Она открыла дверцу, присела и вытащила одного. Серо-рыжий, с висящим ухом. Задняя лапка была в самодельной шине из линейки и бинта.
Щенок пискнул и задёргался.
— Тихо, тихо, — сказала Лиля. — Ну куда ты, ну всё.
Она устроила его на сгибе локтя, придержала здоровую лапу и стала гладить по загривку.
— Что с лапой? — спросил я.
— Перелом, машина зацепила, когда ещё на улице жил. — Лиля осторожно повернула щенка. — Шину носить три недели ему надо, а он её ужасно не любит!
— Пусть потерпит, это для его же блага, — улыбнулся я.
После экскурсии Лиля проводила меня до выхода с приюта.
— Саш, спасибо тебе, — сказала она. — Ты всегда рядом, когда мне это нужно. Несмотря на то, что у тебя полно своих проблем, ты решаешь и мои.
— Иначе и быть не может, — улыбнулся я. — Я всегда рядом, помни это.
Я поцеловал Лилю, и отправился на такси назад в поликлинику.
Засел с документами, и тут ко мне залетел Чердак.
— Саня, брат, беда! — ворвался он. — Срочная!
Ну а как иначе?
— Что на этот раз?
— Лизка хочет побыстрее свадьбу, — торопливо начал объяснять Чердак. — Пока живота не видно. И попросила меня договориться в ЗАГСЕ. А там короче такая тётка противная… Я с ней разругался, и она сказала, что дата свободная только через три месяца! А Лиза не хочет столько ждать…
— А помириться с тёткой этой не пробовал? — спросил я.
— Да она вообще жаба какая-то! — громыхнул Чердак. — Мол нет, надо всё по правилам, ждите очереди. Саня, что мне делать?
Я пару секунд посидел и подумал. Ситуация и правда сложная.
— Тогда другой вариант, договорится с парой, которая застолбила дату раньше этих трёх месяцев, — предложил я. — Чердак, ты же знаешь половину города. И легко можешь найти, кто собирается жениться в нужный тебе день. Поговори с ними, объясни ситуацию. Я уверен, кто-нибудь откликнется и согласится поменяться датами.
Чердак задумчиво почесал голову.
— Договориться, — пробормотал он. — А ведь идея! Я в самом деле могу договориться!
Он довольный заскакал по кабинету.
— Саня, брат, спасибо! Я так и сделаю!
— Только договаривайся вежливо, — добавил я. — Не надо никому угрожать битой. Просто поговори, объясни ситуацию.
— Понял, — кивнул тот.
Довольный Чердак убежал, а ко мне заглянул Савинов.
— Саня, у меня проблема.
Ёпрст… Так, ладно.
— Какая?
— Деликатная.
Из категории моих самых наименее любимых проблем других людей.
— Слушаю, — вздохнул я.
Он помолчал, посмотрел на Лену.
— Пойду к Илье схожу пока что, — торопливо заявила она. — Саш, не теряй!
Мы остались с неврологом вдвоём.
— Маринка, — выдавил Ярик. — Она… в общем, она хочет. Ну, близости.
— А ты процесс забыл? — усмехнулся я. — Она уже беременная, ты явно в курсе, как это делается.
— Я помню! Но я боюсь!
Ох, ёлки-иголки.
— Чего именно боишься? — спросил я.
— Что наврежу, — объяснил Савинов. — Ребёнку. Гинеколог сказала, что можно. А мне всё равно страшно.
Я взял листок и нарисовал схему. Овал, внутри овал поменьше, снизу канал.
— Смотри. Ребёнок находится в плодном пузыре, в амниотической жидкости. Это буквально гидроподушка, она гасит любое механическое воздействие. Матка — мышечный орган с толстой стенкой. Шейка матки во время беременности сомкнута. И заполнена слизистой пробкой. Это плотный секрет, который работает как биологический барьер. Он не пропускает микрофлору.
Савинов внимательно посмотрел на листок.
— То есть достать до ребёнка невозможно?
— Анатомически невозможно, — подтвердил я. — Никаким образом.
— А сокращения? — спросил он. — Я читал, что бывают сокращения матки.
— Бывают, — сказал я. — После оргазма матка может немного сократиться. Это нормальное физиологическое явление, и при доношенной здоровой беременности оно роды не запускает.
— Точно?
— Ярик, если бы это запускало роды, женщин бы не мучили стимуляцией в роддомах, — усмехнулся я. — Проблема как раз в том, что запустить их сложно. Поэтому дерзай!
Он улыбнулся.
— Тогда… Дерзану!
Пару секунд он обдумывал то, что только что сказал. Затем мы оба рассмеялись. Савинов бурно поблагодарил меня и побежал домой.
Я доделал кое-какие дела, зашёл к Алисе занести сводку по гипертоникам.
Дверь в её кабинет была приоткрыта, и я услышал детский голос.
— А вы правда русалочка?
Интересно.
На кушетке сидела девочка лет пяти, прижимая к себе пластиковую русалку с ярко-зелёными волосами. Мама девочки сидела на стуле у стола и ждала расшифровку кардиограммы.
— С чего ты взяла? — улыбнулась Алиса.
— У вас волосы такие же! Как у неё! — девочка подняла игрушку. — А где ваш хвост?
— Хвост я оставила в море, — серьёзно сказала она.
— Зачем?
— Он на суше неудобный. Ты попробуй в нём по лестнице подняться.
Девочка задумалась, глядя на игрушку.
— А она как?
— А она в аквариуме живёт, ей проще, — Алиса подкатилась на стуле поближе. — Но вообще-то я кардиолог.
— Кто?
— Врач, который лечит сердце, — она сняла с шеи фонендоскоп. — Хочешь послушать, как стучит твоё?
Через минуту девочка сидела с оливами в ушах и совершенно круглыми глазами.
— Оно стучит! Быстро!
— Быстро, потому что ты маленькая, — объяснила Алиса. — У маленьких сердце бьётся чаще, чем у взрослых.
— А у мамы медленно?
— У мамы медленнее. А у бабушки ещё медленнее.
— А у русалок?
Алиса выдержала паузу.
— У русалок вообще не проверяли. У них фонендоскопов нет.
Мама девочки наконец не выдержала:
— Настенька, ну хватит доктора мучить. Извините, пожалуйста.
— Да ничего, — махнула рукой Алиса. — Меня и не так называли.
Она закончила приём женщины, и те ушли.
Алиса смущённо посмотрела на меня.
— Привыкают постепенно, — пояснила она. — Один пожилой мужчина вчера сказал мне, что я похожа на весну. У него, между прочим, мерцательная аритмия. Я его отчитала за пропущенные таблетки, а он мне про весну.
Я улыбнулся.
— По работе всё в порядке? — спросил я.
— Да, — кивнула она. — Мне здесь нравится. И в программе разобралась, и с коллегами уже познакомилась.
Дверь скрипнула, и в проёме показался Виталик.
Увидел меня и мгновенно покраснел.
— Александр Александрович… извините. Я не помешал?
— Нет, я как раз ухожу.