Страница 17 из 75
Глава 6
Я попросил Костю после вызовов закинуть меня в приют. Ждать он меня не стал, поехал в поликлинику.
У ворот приюта стояла белая «Нива» с районными номерами. Значит, уже приехали. Посреди двора стояли двое. Мужчина лет пятидесяти, в куртке поверх костюма, с планшетом в руках. Рядом с ним женщина помоложе, с папкой. Перед ними стояла Вера, в рабочем комбинезоне, что-то доказывала и размахивала руками.
Лиля стояла в стороне и явно нервничала.
— … журналы у нас все ведутся, я вам показывала, — яростно заявила Вера.
— Журналы это одно, — перебил мужчина. — А фактическое состояние другое.
— Какое состояние? Вы вольеры видели?
— Мы видели, — он что-то отметил на планшете. — У нас есть обращение гражданина. Мы обязаны отреагировать.
— Да какого гражданина⁈
— Это не подлежит разглашению.
Я подошёл и встал рядом с Верой.
— Добрый день. Агапов Александр Александрович.
Мужчина поднял голову и удивлённо посмотрел на меня.
— Вы кто по отношению к организации?
— Волонтёр. И, если понадобится, представитель, — хмыкнул я
— Мы проводим проверку. Не мешайте.
— О, я и не собирался. Предъявите, пожалуйста, постановление о проведении проверки.
— Мы уже предъявляли.
— Мне — нет, — отрезал я. — Предъявите ещё раз. И служебные удостоверения тоже.
Я взял бумагу и прочитал её очень внимательно. Распоряжение о внеплановом контрольном мероприятии. Основание — обращение гражданина о признаках жестокого обращения с животными. Дата вчерашняя. Подпись есть, печать есть.
Удостоверения я тоже посмотрел. Фамилии переписал себе в блокнот.
— Всё в порядке, документы законные. В распоряжении написано «признаки жестокого обращения». Какие именно признаки вы проверяете?
— Условия содержания.
— Это не признак, это категория, — сказал я. — Жестокое обращение — это истощение, побои, отсутствие воды, содержание в мёртвом состоянии рядом с живыми. Что из перечисленного вы ищете?
Повисла пауза.
— И антисанитария, — продолжил я. — Это тоже конкретика. Фекальные массы в вольерах, отсутствие уборки, грызуны, испорченный корм. Что из этого?
— Мы разберёмся по ходу.
Удобная позиция.
— Разбирайтесь, — хмыкнул я.
Они обошли вольеры. Вера открывала каждый и стояла рядом. Собаки были в порядке. Тут вообще всегда порядок, Вера скорее сама не поест, чем оставит миски пустыми. Шерсть чистая, глаза ясные, у всех бирки с датами прививок. Потом проверили кухню, Клара тут тоже всё содержала в чистоте. Мешки стояли на поддонах, крупы были в закрытых баках. Холодильник с медикаментами заперт, термометр внутри.
Вера подала журнал приёмки кормов.
— Сертификаты?
— Вот папка, — сказала Вера. — По каждой партии.
Дальше журнал вакцинации. Журнал обработок от паразитов. Договор с ветклиникой. Договор на вывоз биологических отходов.
Я стоял, прислонившись плечом к столбу навеса, и молчал.
Наконец проверяющий опустил планшет.
— В целом… — он покашлял. — В целом есть моменты нарушений.
Вера заметно напряглась.
— Какие? — поднял я бровь.
— Ну, есть моменты. Общее впечатление скученности.
— Скученность нормируется, — сказал я. — Площадь на одно животное, есть такой норматив. Хотите, посчитаем рулеткой? Рулетка у Веры Николаевны есть.
Он посмотрел на меня уже с откровенным раздражением.
— Молодой человек, вы мне мешаете работать.
— Я вам помогаю, — ответил я. — У вас два варианта.
— Что?
— Первый. Вы составляете акт об отсутствии нарушений, подписываете и уезжаете. Проверка закрыта, все довольны, у вас в отчёте плюс.
— А второй? — усмехнулась женщина с папкой.
— Второй интереснее. Вы вписываете в акт хоть одно нарушение, которое нельзя измерить рулеткой или весами. «Общее впечатление», «недостаточно», «имеются признаки». И на следующий день я подаю два обращения. Первое в вашу вышестоящую структуру, о необоснованном контрольном мероприятии. С приложением копии распоряжения, которое вы мне только что дали, и с вашими фамилиями. Второе в полицию, о заведомо ложном обращении. Гражданин, который написал жалобу, обязан быть установлен. Персональные данные заявителя мне не нужны, их установит проверка. Мне достаточно того, что признаков, указанных в обращении, не подтвердилось.
— Вы мне угрожаете?
— Я вам излагаю порядок действий, — я пожал плечами. — И добавлю ещё одно. Я тот самый Агапов, про которого в пятницу вышла статья на первой полосе. У меня в районе, простите за нескромность, довольно много внимания. И этот акт в любом случае окажется в газете. Вопрос только в том, что в нём будет написано.
Тишина стояла секунд десять.
— Составляй, — буркнул старший проверяющий.
Женщина села на скамейку, положила папку на колени и застрочила.
Через двенадцать минут Вера расписалась в графе, а я прочитал текст от корки до корки.
«Нарушений требований законодательства в области обращения с животными не выявлено».
То, что нужно. Мне дали копию, они сели в свою Ниву и поспешно уехали. Лиля тут же подбежала ко мне и уткнулась в плечо.
— Саш, спасибо тебе, что так быстро приехал, — сказала Вера. — Без тебя бы они точно что-то придумали бы!
— Вероятно, что будут новые нападки, — честно сказал я. — Поэтому нужно к этому подготовиться. Хорошо бы поставить камеры на территории всего приюта.
— Из-за… завода? — спросила она.
— Из-за меня, — поправил я её. — Вы попали под это только потому, что здесь работает Лиля. Но прошу, не увольняй её.
— Я и не собиралась, — оскорблённо ответила Вера. — С Лилей мне ужасно повезло, я никуда её не дену! Камеры поставлю, да. Спасибо ещё раз за помощь.
Она отправилась к себе в кабинет.
— Саш, есть пара минут? — спросила Лиля.
— Пара есть, — кивнул я. — А что?
— Давай новеньких покажу, — улыбнулась девушка. — Идём.
Она проводила в один из вольеров.
— Вот тут они, — сказала Лиля, показывая на дальний блок. — Пятеро. Из Елшанки привезли в среду.
— Что с ними?
— Хозяйка умерла. Бабушка, восемьдесят два года. Собаки жили при доме, а родственники не захотели забирать. Приехал племянник, сказал «Куда я их дену». И уехал.
Печально это. Собаки словно понимали всю ситуацию, даже не лаяли.
— А вот тут щенки, — продолжила экскурсию Лиля. — Смотри!