Страница 19 из 75
Я отставил Алисе папку с данными и вышел. В коридоре Виталик меня догнал.
— Саш, я это, — замялся он. — Мы с Алисой Дмитриевной сходили на свидание.
— И как всё прошло?
— Всё прошло хорошо, — выпалил он. — Мы в кофейню ходили. Она сказала, что я милый, когда смущаюсь.
Я с трудом сдержал улыбку.
— И что ты ответил?
— Ничего. Я засмущался ещё сильнее.
Он посмотрел на меня.
— Думаешь… Это хороший знак?
— Думаю, ты ей нравишься, — кивнул я. — Просто так она бы на свидание с тобой не пошла. Так что зови на второе.
Виталик кивнул и убежал обратно.
Так, на сегодня, надеюсь, личные проблемы закончились. Пора и работой заняться.
После поликлиники я вновь зашёл в лавку. Настроение тут поменялось, Варя стояла за прилавком и что-то писала, напевая себе под нос «Ведьма я, эх ведьма я!»
— Такая вот нелёгкая судьба моя, — подпел я. — Хорошие новости?
— Мы нашли поставщика! — кивнула та. — Геннадий сегодня отвозил травы какой-то женщине, а у неё знакомый, а у того знакомый…
— И Красноармейск согласился с нами работать по очень выгодным ценам, — закончил за неё гордый Геннадий. — А ведь я знал, чувствовал, что аура там хорошая!
Я улыбнулся.
— Спасибо, Геннадий, ты снова спас лавку!
— Это моя миссия, — он поправил жилетку. — Духовные практики и бизнес неразделимы. Я это давно говорю.
Он ушёл на склад, Варя проводила его насмешливым взглядом.
— Ещё от Егора Петровича новости, — добавила она. — Он новые места нашёл для сбора. Говорит, за Даниловкой, там от завода двадцать с лишним километров, и там можно травы собирать.
— Как он до туда вообще добирается? — удивился я.
— На велосипеде, — пояснила Варя. — Так что родиола, брусника и зверобой тоже есть. Справимся, Саша.
— Я рад, — кивнул я.
— Ещё у меня личные новости, — чуть покраснела она и поправила косу. — Женя квартиру снял в Аткарске. Окончательно, на год, с договором. Он работает удалённо, и решил жить здесь. Он сказал, что хочет быть поближе.
— К кому? — усмехнулся я.
— Ну не к тебе же, — фыркнула она.
Я засмеялся.
— Я рад за вас, — сказал я. — Честно.
Закончив дела в лавке, я отправился домой.
Дома выдался спокойный уютный вечер, каких в последнее время было довольно мало.
Мы с Лилей сидели на кухне и разговаривали.
— Саш, а какой у нас будет дом? — спросила Лиля. — Ты бы какой хотел?
— Не слишком большой, — задумался я. — Одноэтажный. Со своим участком, чтобы там развести сад. И завести собаку.
— И веранда чтобы была, — подхватила Лиля. — Чтобы вечером сидеть там с книгой, пока светло. А ещё можно поставить качели во дворе, ну для…
— Детей, — закончил я за неё. — Двоих минимум. Мальчика и девочку.
— Мальчика снова Сашей назовём? — улыбнулась Лиля.
— Это как пойдёт, — хмыкнул я.
— Тимофей новую девушку нашёл, — между делом сказала она. — Он счастлив с ней. Как думаешь, а у нас будет момент, когда проблемы закончатся и просто наступит счастье?
Я взял её за руку.
— Проблемы никогда не закончатся, — честно ответил я. — Такой уж я есть. Но как только я разберусь с заводом, мы поженимся. И купим дом. И всё у нас будет хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Мы посидели так ещё какое-то время, обсуждая разные мелочи про наш будущий дом. Это было той самой передышкой, в которой я нуждался.
Утром во вторник я отправился на работу. Приём у меня был в вечер, но один пациент очень попросил его посмотреть.
Вошёл он осторожно, придерживаясь за дверной косяк, и сел не сразу, а сначала нащупал стул рукой.
— Здравствуйте. Пантелеев Игнат Фёдорович.
— Что беспокоит?
— Правый глаз, доктор, — вздохнул он. — Не вижу им снова. Полгода назад катаракту оперировали в Саратове, хрусталик поставили искусственный. Чудесно всё видел. А теперь опять. Доктор, мне же обещали, что она больше не вернётся. Что хрусталик искусственный, он не мутнеет. А оно вон как.
Вообще это была стезя офтальмолога, но раз пациент пришёл ко мне, я решил осмотреть его сам.
Посмотрел глаза с фонариком, заодно проверил праной.
Хрусталик стоял на месте. А вот за ним, на задней капсуле, лежал тонкий слой уплотнения.
Ну конечно.
— Игнат Фёдорович, у меня для вас хорошая новость. Катаракта у вас не вернулась. Она вернуться и не может.
— А что это тогда?
— Сейчас объясню. Когда вам делали операцию, хирург убрал помутневший хрусталик. Но он не выбрасывает его целиком. Хрусталик лежит в тоненьком мешочке, он называется капсула. Хирург вскрывает переднюю стенку, вычищает содержимое, а сам мешочек оставляет. И в него ставит искусственную линзу.
— Зачем оставляет? — нахмурился пациент.
— Чтобы линзе было где сидеть, — объяснил я. — На стенках этого мешочка остаются клетки. Убрать их все физически невозможно, они микроскопические. Они начинают размножаться и расползаться по задней стенке. Стенка теряет прозрачность. И вы смотрите на мир через мутную плёнку. Это называется вторичная катаракта. Название неудачное, оно всех пугает.
— И часто такое?
— Примерно у каждого пятого, — сказал я. — У кого-то через год, у кого-то через пять. Это не осложнение и не ошибка хирурга. Это особенность ваших клеток. И это лечится лазером.
— Лазером?
— Процедура называется лазерная дисцизия задней капсулы. Вас сажают перед аппаратом. Капают капли, чтобы расширить зрачок. И лазером делают окошко в мутной плёнке.
— И это не больно? — спросил он.
— Не больно, — улыбнулся я. — делается это тоже в Саратове, так что я сразу направление к Саратовскому офтальмологу выпишу.
Я выписал направление к офтальмологу. Пациент поблагодарил меня, и собирался уже выходить.
И тут в кабинет вошла странная девушка. Яркий вызывающий макияж, короткая кожаная мини-юбка, колготки в сеточку, каблуки выше чем моя голова.
— Вызывали? — слегка севшим голосом обратилась она ко мне.
Эм… Нет, не вызывал!