Страница 73 из 91
Глава 13
Москва. Июль - август 1991 года.
После похорон Майи Самуиловны я навестил Владимира Моисеевича.
Я застал его в очень печальном состоянии. Передо мной предстал еле, еле волочащий ноги, буквально высохший, всего за несколько дней, старик. Посмотрев на меня до нельзя грустными глазами он сказал:
- Саша вы видите в каком я состоянии. К глубокому моему сожалению, я не смогу сейчас заниматься Наташей. Поэтому я прошу вас, пусть она хотя бы ещё несколько дней побудет у вас. Хорошо?
- Что вы, Владимир Моисеевич, я понимаю вас,- ответил ему я,- тем более Наташе очень понравилось у нас. Она в довершении всего сдружилась с дочерьми наших соседей. Они её читать учат.
- Да. Я начал было учить, Наташеньку, азбуке,- сказал мне Гольдберг, - но так и не довёл это до конца. Она очень способная девочка. Вся в Эллину. Та тоже в пять лет читать выучилась. Причём по собственному желанию. Как сейчас помню. Она очень долго приставала ко мне, что бы я научил её читать.
Гольдберг тяжело вздохнул. Видимо воспоминания о своей дочери причиняли ему сильную сердечную боль.
- Владимир Моисеевич,- сказал я ему,- не убивайтесь вы так. Времена меняются, причём меняются быстро. Глядишь и увидите вы скоро Эллину!
- А,- и Гольдберг махнул рукой,- всё равно она отрезанный ломоть. И потом Эллина не простит мне того,что я отрёкся от неё. Эллина вся в свою мать. А Майя, порой, была на редкость упрямой. Я слишком хорошо знаю её. Она никогда не простит мне этого отречения. Так, что по сути у меня больше нет дочери.
Вечером я рассказал Юле о своей встрече с Гольдбергом.
- Нельзя его бросать, - встревоженным тоном сказала она,- мало ли, что. Может быть стоит положить Владимира Моисеевича в больницу? Пусть там за ним понаблюдают. Как там кстати Эллина?
- Не знаю. Подозреваю, что в области проявления чувств она очень скрытный человек. Она кстати просила меня организовать её встречу с Наташей. Такую, чтобы она смогла “ “посмотреть на неё хотя бы одним глазом»
- А, ты, что?
- Обещал По моему мать имеет право на такую встречу. Тем более, что она обещала не проявлять бурно материнские чувства, а ограничится только тем, что посмотрит на Наташу со стороны. Ты несогласна со мной?
- Что ты! Конечно согласна! Знаешь я даже не представляю, как вела бы себя, оказавшись на её месте. Ужас. По сути она ведь всего лишилась. И родителей и дочери.
- Кстати как у тебя отношения с Наташей?
- Очень хорошая девочка по — моему. Открытая, общительная. Типичный экстраверт. Похоже дочери Тархановых тоже сейчас дышат по отношению к ней весьма неровно. Наташа несмотря на свой возраст умеет располагать к себе. В этом отношении я даже где -то завидую ей. Мне до такой открытости и умению завязывать неформальные контакты с людьми очень далеко. И ведь ей всего навсего четыре года! Её непременно надо познакомить с братом и сестрой.
В воскресение я повёз Наташу в кафе — мороженое. Накануне я договорился с Эллиной, что она подойдёт туда, в условленное время.
Мы вылезли из машины и проследовали в кафе. Подходя ко входу, я краем глаза заметил стоящую в стороне Эллину. Как видно она подошла сюда значительно раньше условленного времени. На ней были тёмные очки, а ещё мой взгляд зацепился, за висевший у неё на шее модный шарфик. В общем Эллина, как обычно выглядела на пять баллов. Заметив нас она слегка дёрнулась было навстречу, но удержалась в последний момент. Я с дочерью зашёл в кафе, за нами, стараясь держать дистанцию неторопливо зашла и Эллина. Очевидно вся эта неторопливость стоила ей немалого самообладания.
Вслед за Эллиной в кафе зашёл какой -то невзрачный мужичок, на вид лет так пятидесяти. Эллина заняла место за столиком на порядочном расстоянии от нас, я бросил на неё взгляд и не выдержав озорно подмигнул ей. Всё происходящее начинало здорово напоминать мне знаменитую сцену из фильма «Семнадцать мгновений весны» в которой Штирлиц встречается со своей женой в кафе «Элефант» (кстати в романе Юлиана Семёнова, эта сцена отсутствовает напрочь).
Вечером я встретился с Эллиной неподалёку от гостиницы.
- Ну как тебе Наташа? - спросил я её.
- Она так выросла с того дня, как я видела её последний раз, - ответила мне Эллина,- а так, я не выдержала и расплакалась, когда вы ушли из кафе. Представляешь, все эти радости и печали материнства всегда казались мне совершенно далёкими и чуждыми. Казались — пока я не родила Наташку.
-Ну ничего, я уверен, что очень скоро придёт то время, когда ты сможешь видеться с дочерью значительно чаще и совсем при других обстоятельствах. Так, что не грусти.
- А, как Юля относится к нашей дочери?
- Ты знаешь по моему прекрасно. Причём безо всякого притворства. Нет, с начала она чувствовала себя немного не в своей тарелке, я замечал это, но потом всё быстро наладилось. Тут ещё и Наташка очень здорово постаралась. Она оказалась таким очень непосредственным ребёнком, который очень быстро умеет наладить контакт с окружающими и, что самое главное расположить их к себе. Сейчас Юля мечтает познакомить Наташку с братом и сестрой. Она кстати очень похожа на сестру. Только у Дашки волосы русые. Кстати ты ещё долго намерена быть в Союзе?
- Ну в общем я выполнила порученное мне задание,- ответила мне Эллина,- передала куда следует ваш ответ. Могу в принципе и уезжать. Но,что -то держит меня здесь. Так,что пока останусь. Надеюсь, что твои коллеги не отправят меня вновь на нары.
- Не знаю. Но кажется пока таких планов у моих коллег нет.
-Ну и хорошо если это так. А то как я представлю очередное свидание со своим дядюшкой, так мне плохо становится. Боюсь если он попытается полезть ко мне за пазуху его жизнь трагически прервётся. А сидеть в американской тюрьме мне как-то не улыбается. Советской хватило. Тут кстати, что -то намечается. Я просто кожей это чувствую. Представляешь, я вчера проходила мимо стойки администратора и услышала, как она рассказывает по телефону о том, что на последнем пленуме ЦК, Ельцин так орал на Горбачёва, что тот под стол спрятался. Интересно это правда?
- Не знаю, на пленуме я не присутствовал. Но когда я видел в последний раз Михаила Сергеевича то он, на мой взгляд, выглядел как -то неважно.
- Это, где ты видел Горбачёва?
- У себя на службе. Он приезжал к нам представлять нового председателя Комитета.
- Понятно.