Страница 16 из 91
- Знаешь никак. А скорее очень даже не приятный тип. На меня он смотрит, как на бедную, дикую родственницу из варварской страны. Сам он преисполнен ощущения собственного величия и собственной значимости. Ещё бы! Он живёт в самой богатой и могущественной стране мира. Он далеко не последний человек в этой стране. К тому же он на редкость набожен. Причём до такой степени, что с начала это мне казалось чем -то неестественным, а потом просто стало вызывать смех. Что, что, но по крайней мере, здесь я не сталкивалась с религиозным мракобесием такого сорта. Он тоже в начале пытался вернуть меня « к вере предков». В прочем очень быстро отстал от меня, поняв, что это совершенно безнадёжное занятие. С тех пор я прохожу у него по ведомству «мешумад». То есть отступницы от веры. К тому же в довершении всего я была замужем за не евреем, и от не еврея родила ребёнка. Причём вне брака. Ужас! Нет, мой дядя на редкость душный тип. К счастью я не так уж и завишу от него и от его денег. А то я бы наверное стала бы антисемиткой.
- Да, антисемиткой тебе бы пошло,- усмехнувшись заметил я.
- А,что? Создала какую — ни будь антисемитскую лигу и стала бы её председателем. Только послушай как бы это звучало! Генеральный председатель Мировой Антисемитской Лиги Эллина Гольдберг! В Америке таких организаций тьма — тьмущая. Ещё бы и финансирование выбила.
- Нисколько не сомневаюсь, что тебе это бы удалось.
-Но с недавних пор, мой дорогой дядюшка, ни с того, ни с чего зачастил ко мне,- продолжила Эллина,- я долго не могла понять, что это произошло с ним. А потом кажется стала понимать в чём тут дело. Видишь ли мой дядюшка, сравнительно недавно овдовел, незадолго до моего приезда в Штаты. И судя по всему он захотел, что бы я вышла за него замуж.
-Погоди, погоди! - воскликнул я,- как замуж? Вы же кровные родственники. Причём достаточно близкие.
В ответ на это Эллина махнула рукой.
- Их религиозный закон дозволяет такие браки. А так, как я девушка, из себя ещё видная, то мой дядюшка, видимо решил пригреть несчастную изгнанницу. Прижав меня к своей широкой и доброй груди. В общем он меня совершенно достал. Иной раз мне хотелось вдарить его чем -ни будь тяжёлым по его лысеющей башке! Не знаю даже как мне удалось удержаться от этого.
Я вдруг представил, как Эллина, бьёт по голове своего дядю, чем -то вроде канделябров, а представив не выдержал и засмеялся. Эллина в начале посмотрела на меня с недоумением во взоре, а потом рассмеялась на пару со мной.
Глава 8
Москва. Июль 1991 года.
- Ну,что, Солдатов, докладывайте, о вашей встрече с Гольдберг,- сказал мне Степанов,- садитесь, - и он указал мне на стул.
Я уселся на стул и доложил шефу о моей встрече с Эллиной.
Степанов внимательно выслушал меня, а выслушав спросил:
- Каково ваше мнение?
- Ну я думаю, что Эллина, была вполне искренна со мной. Другое дело, что она сама судя по всему знает немного. Видимо её действительно используют во- первых, как курьера, а во — вторых, как вариант для того, что бы прощупать и моё настроение и настроение моей жены, старшего лейтенанта Заварзиной.
-Хорошо, я понял вас,- сказал мне Степанов,- напишите мне письменный рапорт о вашей встрече с Гольдберг. Максимально подробный.
Я вернулся в свой кабинет и засел за составление рапорта. Время шло, а рапорт у меня как- то не складывался. Дело шло кое — как. Я пыхтел, морщил лоб, выходил из -за стола, мерял шагами кабинет, вновь садился за стол, но дело у меня по — прежнему шло ни шатко ни валко.
Тут хлопнула дверь и в кабинет вбежал Тарханов.
- Приветствую, Александр Николаевич,- поздоровался он со мной, - слыхали новости?
- Добрый день, Виктор Михайлович, какие такие новости?
- Ну как какие? Вы слышали о пленуме ЦК?
- Конечно. И, что?
- Ну как, что? Ходят слухи, что Борис Карлович покинет нас. Его прочат на место секретаря ЦК. Причём не рядового, а чуть ли не заместителя самого Горбачёва.
- А, Ивашко?
- Так он же болен.
- А Шенин?
- Вот на место Шенина, Бориса Карловича и ставят.
- Так, понятно, но вроде бы это сейчас компетенция съезда партии, а совсем не пленума.
- Ну есть обычное право, а есть чрезвычайное,- ухмыльнулся Тарханов,- говорят Ельцин на днях чуть ли не предъявил ультиматум Горбачёву. Или он начинает вплотную заниматься делами Политбюро, или пусть назначает на место Шенина, более энергичного и делового человека. О Ивашко, как я понимаю и речь не шла. Главное, что Ельцин сумел сколотить целую коалицию из членов Политбюро, которая и надавила на Горбачёва.
- Хорошо, а кого же тогда прочат на место Пуго? Кто будет главой Комитета?
- Как кто? Дёмин конечно.
- Но его тогда должен утвердить съезд народных депутатов.
- Утвердит. Куда он денется.
Вообще-то,что говорил сейчас Тарханов, не являлось для меня какими -то оглушительными новостями. Удивляло меня одно- как быстро Тарханов сумел войти в сферу всех московских политических слухов и сплетен.
Наконец, после долгих мучений, я закончил составление своего рапорта. Мой рабочий день уже подошёл к концу и закрыв свой кабинет я направился домой.
Оказавшись дома я спешно поужинал и перед включённым телевизором. Шёл выпуск новостей. В нём рассказывалось о начавшем свою работу в Москве пленуме ЦК. Впрочем телевизионные репортажи об этом событии как — то избегали затрагивать тему политических баталий, которые судя по всему должны были развернуться на этом пленуме.
Я выключил телевизор и крепко задумался. Меня не покидало ощущение того, что, что -то надвигается. Что должны произойти какие — то важные события события, причём произойти в самое ближайшее время. И быть может эти события должны будут определить, причём надолго и судьбу страны и мою судьбу так же. Будет ли это нечто похожее на выступление ГКЧП, о котором мне рассказывала моя жена? Не знаю. Но из намёков Евдокимова, я понял, что партийная разведка всеми силами старается избежать подобного развития событий. Не исключал я и устранения Горбачёва (или по крайней мере, попытки такого устранения) по «хрущёвскому» варианту. Хотя подобный вариант, вернее его осуществимость, вызывал у меня определённые сомнения. Я подумал ещё и пришёл к выводу, что в работе Комитета в последние дни стала ощущаться какая -то напряженность. Словно бы шла, невидимая глазу подготовка к неким очень важным событиям, в которых, учреждению в котором мне довелось служить, надлежит сыграть очень важную, а возможно одну из самых главных ролей.