Страница 13 из 91
Я посмотрел на него и вдруг понял, что он вполне искренен со мной. В конце концов, тогда семь лет назад он действовал со мной вполне профессионально. Да и, что ему оставалось ещё делать? Ему сверху спустили задание и он его выполнял. Наверное окажись сейчас на его месте я действовал бы точно так же.
Поэтому я выбросил (вернее попытался выбросить все свои неприятные мысли о Тарханове из своей головы) и протянул ему руку в ответ.
Тарханов широко улыбнулся ( я надеялся, что всё — таки искренно) когда пожимал мне руку. В этот момент мне в друг в голову пришла мысль, что его судьба навсегда изменилась. И виной тому Юля. Тарханов переведён по службе в Москву, он не останется в Величанске, не станет начальником службы безопасности у Гвоздёва, вора в законе по кличке «Гвоздь» и его вместе с его шефом не расстреляют нанятые Нечаевым наемные убийцы в 1998 году. Но вот к лучшему или к худшему изменилась его судьба это было пока неизвестно.
- Вы насколько я узнал, всё растёте в званиях,- спросил меня Тарханов, - когда мы закончили сеанс рукопожатия.
- Да расту понемногу.
- Уже капитан?
- Совершенно верно.
- А я уже майор.
- Ну и здесь вы меня обскакали!
- Ну с вашими темпами роста вам не на, что жаловаться. А позвольте узнать Юлия Сергеевна....
- Пока старший лейтенант. Но она же в декрете была. Вот карьерный рост и притормозился.
- Дети?
- Двое. Двойняшки. Дочь и сын.
- Ну у меня тоже двое. Правда не двойняшки. Две дочки. Старшая уже в десятый класс пойти должна. Очень школу не хотели менять. И младшая, а особенно старшая.
- Ну,что же, их можно понять.
Поболтав ещё немного каждый из нас занялся своим делом.
Усевшись за свой стол, я задумался о сложившейся обстановке. Я не зря спросил у Евдокимова о скором возможном переводе Бориса Карловича Пуго на другую (скорее всего партийную должность). Слухи об этом ходили по Лубянке уже давно, начиная с весны. Сама ситуация сложившаяся в стране говорило о том, что скоро грядут какие -то очень серьёзные события. Да и Евдокимов при личных встречах намекал на это. У мне складывалось впечатление, что ещё до наступления осени ситуация как -то разрешится, как -то кардинально изменится. Особенно в плане противостояния Горбачёв — Ельцин. Правда в отличии от той реальности из которой явилась Юля, здесь противостояние шло не только по линии РСФСР — Союзный центр. Здесь Ельцин внезапно оказался лидером довольно активной группы членов Политбюро и ЦК остро критиковавших Горбачёва за развал партийной работы и партийной организации в целом. Ельцин уже неоднократно заявлял о необходимости спешного созыва чрезвычайного пленума, а вслед за ним и чрезвычайного съезда КПСС, на котором должен был бы быть рассмотрен отчёт Генерального Секретаря о проделанной работе. Было видно, что Горбачёву даже физически трудно и неприятно выносить нападки Ельцина по партийной линии. Одновременно Борис Николаевич очень настойчиво выступал с предложениями глубокой реформы самого СССР, и судя по предложениям которые он периодически вносил, речь шла о фактическом превращении Союза в некоей подобие конфедерации. В общем в плане политических баталий лето 1991 года обещало быть жарким.
С другой ситуации положение в стране было так себе. В Прибалтике, Азербайджане действовал режим чрезвычайного положения. Союз явно трещал по всем швам. С экономикой дело вообще обстояло швах. Прилавки магазинов стремительно пустели даже в Москве. Водка, сигареты уже давно были по талонам. Когда я бывал в Старо — Петровске, то мне постоянно приходилось выслушивать возмущённые монологи родителей:
Ну, что же это делается?! - говорила мне мать,- ничего в магазинах нет! Шаром — покати! Одна морская капуста и турецкий чай. Да и тот говорят с радиацией! Сигареты по талонам! Сигареты! Когда такое было, в последний раз! Мужики недавно перекрывали центральную улицу в городе, сигареты требовали! Хорошо отец курить бросил! До чего это мы докатились! До табачных бунтов! Раньше хлебные были, а теперь табачные! До чего Горбачёв страну -то довёл!
От отца я тоже слышал подобные речи. И не только от отца. И от своих друзей тоже. В общем и целом росло очень большое недовольство всей политикой Горбачёва в целом. К лету 1991 года от его былой популярности похоже не осталось и следа.
Всё, по моим оценкам было плохо, а в перспективе обещало стать ещё хуже.
Никаких указаний на предмет моей встречи с Эллиной от своего начальства я до конца своего рабочего дня так и не получил. К моменту моего ухода домой, Тарханова в кабинете уже не было. Он убыл куда — то, по распоряжению начальства.
Когда я подходил к своему дому то увидел у подъезда грузовую машину. Подойдя поближе я заметил симпатичную женщину лет сорока которая разговаривала о чём -то со здоровенным грузчиком.
- Заезжаете? - спросил я женщину подойдя к ней вплотную.
- Да заезжаем, - ответила она мне,- только вот муж, что -то со службы задерживается. Обещал пораньше придти, но, что — то его нету.
- А куда заезжаете? - вновь поинтересовался я.
- На второй этаж, - ответила мне женщина и указала рукой вверх.
- Значит будем соседями! А позвольте узнать откуда будете?
- Из Величанска. Мужа вот перевели по службе. Сами понимаете по какой.
Услышав это я чуть не расхохотался. Судя по всему мне и Юле предстояло стать соседями семейства Тархановых.
- А ваша фамилия случайно не Тарханова?- произнёс я.
- Тарханова, - ответила мне женщина,- а мы,что знакомы?
- Так я коллега вашего мужа. Мы в одном кабинете работаем. И я представьте себе родом из Величанска, как и моя супруга!
-Подождите, подождите, Виктор, что - то говорил мне! Ваша фамилия кажется Солдатов!
- Совершенно верно! Солдатов. Александр Солдатов. Жену зовут Юлия. Она сейчас как раз именно в Величанске. С детьми. У нас из двое. Дочь и Сын.
- Ох. У нас две дочери. Знаете я даже рада, что будем жить рядом с земляками. Как — то страшновато у вас в Москве по началу.
Так я оказался втянут в процесс въезда семейства Тархановых. Вскоре мне пришлось и познакомится с двумя их дочерьми. Что сказать? Обе дочки у моего нового коллеги были симпатичные. Особенно старшая, которую звали Тамара. Это была высокая длинноногая симпатичная брюнетка.
Я был втянут в процесс разгрузки и распаковки, когда появился и сам товарищ майор.
-О, Александр Николаевич, мы оказывается к тому же и соседи. В довершении всего! - воскликнул,- он.
-Получается так, Виктор Михайлович, получается так.