Страница 59 из 73
Глава 18 След медведя
На берегу прибывшим работы еще хватало. Портовые рабочие перетаскивали грузы, мы размещали коней во временном загоне.
Беркута с баржи выводили одним из последних. Почувствовав под копытами твердую землю, он было дернулся в сторону, но я успел перехватить повод и прижался плечом к его мокрой шее.
— Тише, братец, тише. Приехали уже, — шепнул я и повел его к загону.
Разместив коня среди остальных лошадей с «Костромы», обнял его за шею. Надо было прощаться, но очень не хотелось. Сильно я к нему прикипел за последние недели, даже ком в горле встал.
— Ну что, дружище, расходятся наши дороги. Тебе своя служба, мне своя.
Беркут шумно всхрапнул, переступил с ноги на ногу и потянулся следом, но принимающий конюх тут же взял его под уздцы. Я не удержался, обернулся еще раз. Конь глядел вслед, не понимал, почему я от него ухожу.
«Даст Бог, свидимся еще».
Далеко пройти не удалось, уперся в толпу наших. Дальше не пускал чиновник, стоящий в шинели нараспашку, что размахивал бумагами и требовал порядка. Без врачебного досмотра в город не выпускали. Оно и верно, мало ли что мы с собой привезли, холеру какую или еще что похуже.
— Громов, людей сейчас поведут к переселенческим баракам. Там сверка по судовым спискам и врачебный осмотр, — подошел ко мне урядник Меркулов. — Всех с «Костромы» это касается, порядок такой, ты не теряйся.
— Добре, Савва Игнатьевич.
Бараки были длинные, промозглые, с нарами в два яруса. От небольших чугунных печек шел пар, переселенцы сушили мокрые вещи. Мы с лошадьми провозились дольше всех, остальные с «Костромы» уже успели устроиться, заняв места потеплее.
У самого входа за неказистым столом сидел фельдшер с красным носом. Рядом с ним писарь в черном бушлате. Фельдшер щупал шею, смотрел глаза, проверял, нет ли сыпи, и задавал вопросы. Меня осмотрел быстро, махнув рукой.
— Следующий.
Писарь оказался куда сварливее. Его стол был завален бумагами и журналами, возле чернильницы темнели пятна. Я не понимал, как в таком беспорядке вообще можно работать, но такие кадры встречались мне и раньше.
— Фамилия? — спросил он, не поднимая глаз.
— Громов Андрей Васильевич.
Перо заскрипело по бумаге.
— Семейный?
— Нет, на судне был один.
Писарь поднял глаза, оглядел меня и снова уткнулся в журнал.
— Возраст?
— Семнадцать исполнилось.
— Куда следуешь?
— К крестному моему, Степану Анисимовичу Кравцову. Где он теперь живет, пока точно неизвестно. С Кубани на Амур он давно ушел, но, думаю, скоро выясним.
Писарь перевел взгляд на урядника, стоявшего за моей спиной.
— Что значит неизвестно? У нас тут не богадельня, чтобы каждый недоросль сам себе место выбирал.
— Андрей, бумагу покажи господину писарю, — Савва Игнатьевич даже бровью не повел. — Пока не выясним, где проживает его крестный Кравцов, за Громовым я приглядываю. Ответственность, стало быть, на мне, так и впишите.
— При вас он состоял на пароходе, урядник. А здесь уже Приморская область.
— И то верно, — спокойно сказал Меркулов. — Потому и пришел вместе с ним.
Чиновник пробурчал что-то себе под нос и забарабанил пальцами по столу.
— До представления особой бумаги припишу временно к уряднику Меркулову. Без права самовольного выхода из бараков. О месте водворения донести дополнительно. Ежели он что натворит, — глянул он на Савву Игнатьевича, — отвечать вам.
Меркулов кивнул и на этом формальности закончились.
— Ожидай тут, — сказал он мне. — Я схожу к судовым, по твоей оружейной ведомости надо успеть все получить, а после будем ждать новостей от Аркадия Игнатьевича.
Вернулся Савва Игнатьевич не скоро. За это время сердобольные переселенцы сунули мне кружку чая и пару ломтей черного хлеба. Я занял свободные нары в дальнем углу, где можно было хоть немного перевести дух. Кожаный ранец из каюты Деверо положил в изголовье, сам привалился спиной к стене. Спать шибко хотелось, я уже клевал носом, но надо было дождаться урядника.
Меркулов принес знакомый увесистый сверток с моими винтовками и револьвером, опечатанный еще на «Костроме».
— Вот твое добро, Громов. Тут должно быть все, что сдавал на хранение в Адене. Мой тебе совет: пока оружие не доставай, особенно здесь. Только при крайней нужде.
— Благодарствую, Савва Игнатьич. Понял.
Я принял сверток и в тот же миг вспомнил тех, с кем добывал эти трофеи на французской канонерке. Наверняка Чугунов с Семой уже в Одессе, а может, и до своих станиц добрались. Лапшина тоже вспомнил, причем без злости. Даст Бог, у всех сложится. Надо будет письма написать, как и обещал.
Пока было время, перетряхнул трофейный ранец. Патроны ушли на дно, сверху легли рубаха, мыло, полотенце и кусок парусины. Бинокль в чехле и морской тесак оставил там же. Револьвер в кобуре положил сверху, закрыв клапан. Винтовки пока не разворачивал, не было в том нужды.
Дядька появился уже затемно. В добротной шинели он выглядел представительно, но по глазам читалось, что день выдался не из легких.
— Андрей, ты как? — спросил он, остановившись рядом.
— Разместили со всеми удобствами, — пожал я плечами, оглядывая нары.
— Шутишь? Это хорошо, руки покажи.
Я неохотно протянул ладони. Дядя поморщился, глядя на мозоли и волдыри.
— Завтра покажи фельдшеру, пусть обработает. Не хватало еще заразу подхватить.
Он присел на край нар, оглянулся, проверяя, не греет ли кто уши, и достал из внутреннего кармана бумаги.
— Гляди, Андрей. В канцелярии областного правления нашлись сведения по Степану Кравцову. По прежней приписке он с семьей числился в Пашковой, Амурского казачьего войска. Возраст указан сорок пять лет. По службе и хозяйству нареканий не имеет.
Дядя пробежал глазами по записям.
— Отдельно сказано, что вместе с отцом участвовал в строительстве Пашковой, но то уже давно было. Охотник хороший, следопыт, к тайге привычный. С лошадьми ловко управляется, джигитовкой владеет. По отзыву станичного правления, в молодости считался у них первым по верховой езде.
— И где он теперь?
— Вот что интересно. В 1884 году, его откомандировали из Пашковой в станицу Лончаково, на Уссури. Как я понял, для обучения местных казаков выездке. Там пограничная линия, Манчжурия через реку, а тамошние забайкальцы больше пешие. Вот Степана, видать, и сговорили перебраться туда вместе с семьей. Приписан он к Козловскому округу, станица Лончаково.