Страница 15 из 68
-Ну, знаешь его! -с нетерпением в голосе долдонил Соловьев,- а этого знаешь? - и он показал мне фотографию какого то незнакомого мне мужика,- а эту? - и я увидел фото миловидной женщины средних лет, которая показалась мне смутно знакомой. Вдруг в моей памяти всплыло, где я ее видел. Она открывала мне дверь конспиративной квартиры, в которой совсем недавно состоялась моя встреча с Евдокимовым.
-Это слесарь Гоша, - сказал я и указал на фото Евдокимова.
-Cлесарь? Какой к черту слесарь? Он представился слесарем? Когда он приходил к вам? Что ему было нужно? Когда это было? Соображай быстрее, Солдатов!
-Этого и эту я не знаю. А это слесарь Гоша. - ответил я упрямым тоном,- и он не приходил к нам. Никогда. Его зовут Гоша, он же Гога, он же Егор. Он хочет женится на Катерине. Директоре Текстильного комбината. Он очень хороший человек. Хотя и выпивает иногда. Надо позвать его сюда и объяснить, что...
-Что-о- буквально заревел Соловьев,- какой к херам слесарь! Какая на на хер Катерина? Когда ты в последний раз видел этого человека, Солдатов? Кончай тут мне ваньку валять!
-Подождите, товарищ полковник, дайте я его спрошу,- перебила Соловьева Гольдберг и подойдя ко мне поближе, взяла меня за руку, и внимательно смотря в глаза спросила:
-Александр, когда вы в последний раз видели этого человека? Где вы с ним познакомились? При каких обстоятельствах? Что ему от вас было нужно?
Ее взгляд буквально прожигал меня, а острые ногти, вдруг с какой то не человеческой силой впились мне в ладонь. Ее губы шевельнулись и вдруг я увидел как они беззвучно произносят:
-Саша молчи, Саша терпи.
- Эллина, прекратите протыкать своими ногтями мою ладонь, - капризным голосом произнес я,-все равно у вас ничего не выйдет. Я люблю свою жену. Нет, вы можете приходить к нам в гости и расспрашивать ее о будущем. Она много знает о нем. Я уверен, что вы подружитесь. А это слесарь Гоша, я его в кино видел. А еще когда я недавно ездил в Величанск, то познакомился в поезде со снабженцем. Зовут Петр. Он мне всю дорогу про свои насосы рассказывал. А я в них ничего не понимаю. Вот я и подумал, наверное они старые знакомые с этим Гошей. Ведь слесаря и насосами занимаются?
В общем они на пару довольно долгое время мучили меня своими вопросами касательно, но Евдокимова, но я упорно продолжал стоять на своем. Наконец Соловьев длинно и затейливо выматерился, закурил сигарету и сказал:
-Херня все это. Укольчики ваши. Эх, если бы было можно, я бы его за полчаса расколол! Безо всяких этих препаратов.
-Вы не правы, товарищ полковник, - возразила ему Гольдберг,- это очень сильный препарат. Я в клинике при его помощи, полностью растормаживала, на время конечно, больных, которые годами находились в ступоре и были полностью не контактны.
-Так то в клинике, со своими дуриками, а это здоровый лоб, к тому же прошедший спец подготовку. Тут твои укольчики могут и не сработать. А боль, простая физическая боль посильнее всяких ваших препаратов будет, - ответил ей Соловьев на это.
-А вы не допускаете, что он все таки говорит вам правду?
-Я допускаю все, что угодно. И главным образом то, что этот сучий потрох просто напросто брешет. Заметила, как он вначале на эту фотографию зыркнул?- и он помахал в воздухе фото Евдокимова,- а потом оп-а, начал нести пургу про этого слесаря Гошу. Знает он его, уверен, знает! Ну -ка, а еще раз его можно уколоть?
В ответ Эллина отрицательно закивала головой.
-Очень рискованно. Препарат токсичный, и при передозировке может произойти паралич дыхания.
Соловьев опять матюгнулся и произнес сожалеющим тоном:
-Да повезло тебе сегодня, Солдатов! Если бы не категорический приказ, запрещающий трогать тебя хоть пальцем, я бы тебя очень быстро расколол. У меня и не такие на допросах кололись. Ты бы мне все про этого самого Гошу рассказал.
В этот момент Гольдберг повернулась спиной к Соловьеву, но я успел заметить как по ее лицу пробежало выражение какой то смеси гадливости и одновременно ненависти, явно по отношению к нему.
Соловьев еще поспрашивал меня, но ничего так не добился. Волна эйфории мало по малому схлынула с меня, и отвечать на его каверзные вопросы мне становилось все легче и легче. Эллина села на стул в углу и больше участия в допросе не принимала. Ее поведение занимало меня все больше и больше. Она явно сочувствовала мне и как мне показалось, сделала все возможное,чтобы я успешно прошел испытание «сывороткой правды». Все это мне было решительно не понятно. В простое человеческое сочувствие с ее стороны я не верил абсолютно. Но ей явно , зачем то было надо, чтобы Соловьев ничего не узнал о моем знакомстве с Евдокимовым. Правда мне было не понятно, знает ли она сама, о том, что я начал сотрудничать с партийной разведкой, или же действует так сказать интуитивно, желая, чтобы я и моя жена оставались пока на свободе.
Наконец я зевнул и сказал, что сильно устал и хочу спать. Эллина тут же встрепенулась и заявила, что начинается седативное действие введенного препарата и поэтому допрос надо прекращать.
В ответ Соловьев заревел, что здесь мне не отель, затем кликнул Авдеева и когда он появился, приказал ему « аккуратно доставить меня домой».