Страница 14 из 68
Я понял, что речь идет видимо о допросе с применением так называемой «сыворотки правды». Препарата подавляющего волю допрашиваемого. Что же, что такое и следовало ожидать. Теперь мне предстояло пройти через серьезное испытание, не выдержать которое я просто не имел права, так ставкой по сути была моя и Юли свобода, а возможно и сама жизнь.
Соловьев закурил сигарету и вновь впился в меня своим пронзающим взглядом от которого мне стало не по себе. Что то, а давить на волю допрашиваемого товарищ полковник явно умел.
Докурив Соловьев крикнул:
-Войдите!
Дверь отворилась, я обернулся и я увидел вошедшую в комнату Эллину Гольдберг.
Честно говоря я не особенно сильно удивился этому. Мы с Юлией уже пришли к выводу, что она не простой врач- психиатр. А возможно связана и с КГБ и с кем ни будь повыше. Все ее поведение говорило о том, что она в курсе обстоятельств нашего дела. Но все равно видеть ее, в качестве помощницы Соловьева, мне было почему то очень не приятно. Возможно потому, что такая неординарная и привлекательная женщина какой без сомнения была она, совершенно не ассоциировалась, с таким законченным мерзавцем каким без сомнения являлся он. Поэтому увидев ее я вдруг испытал острое сожаление.
На Эллине был надет белый халат, а руках она держала металлическую коробочку, в которой как видно находились шприц и ампулы с препаратом, который она должна была ввести мне по приказу Соловьева.
-Здравствуйте, Эллина Владимировна, - приветствовал я ее,- какая встреча! И при каких обстоятельствах! Как кстати, там поживает уважаемый Лев Борисович? Вы все так же не желаете разбивать его крепкую еврейскую семью? По моему напрасно. Жена товарища Фишмана настоящая замухрышка по сравнению с вами! Так, что я думаю, зам главы Мосгорторга станет достойной парой молодому и, что самое важное перспективному психиатру. Или вы опасаетесь, что один отнюдь не прекрасный день Льва Борисовича заметет ОБХСС и вы останетесь у разбитого корыта?
-Здравствуйте, Александр,- ответила мне Эллина. - честно говоря я не ожидала, что вы любите подслушивать чужие разговоры.
-Ну это получилось совершенно случайно, - развел я руками,- а вы пришли на защиту к Фишману, чтобы посмотреть на Юлию? И наверное, что то хотели разузнать у нее? Например не слышала ли она там, в будущем имя великого психиатра Эллины Гольдберг? Ну и как результат? Не слышала?
-Нет. Вы ошиблись. Я пришла туда совсем по другой причине. Главным образом, чтобы досадить этому козлу Фишману. Хотя не спорю увидеть вашу жену мне было очень интересно. Но про себя я не спрашивала. Поверьте, я не настолько тщеславна.
-Зато лицемерны. Помнится вы совсем другими словами характеризовали нам этого, как вы говорите теперь «козла Фишмана».
Неожиданно для меня Эллина заметно покраснела. Но тут в наш разговор вмешался Соловьев:
-Так, прекратили болтать не по делу! Эллина Владимировна у вас все готово?
-Да у меня все готово, можно начинать, - ответила она ему.
-Так начинайте! А о личном поговорите потом.
Эллина поставила коробочку на тумбочку, вытащила из кармана халата жгут, закатала мне рукав рубашки, перетянула мне левую руку, приказала работать кулаком, и открыв коробочку, достала шприц и ампулу.
В этот момент Соловьев отвернулся от нас и громко чихнул. Эллина молниеносном движением повернулась ко мне, подмигнула, и коснулась моей руки, успев сделать все это пока внимание Соловьева на несколько секунд было отвлечено от нас.
-У меня все,товарищ полковник, - сказала она закончив набирать шприц.
-Так колите. Через сколько времени подействует это ваше снадобье,- спросил Соловьев.
-Очень быстро. Укол ведь внутривенный.
-Тогда приступайте.
Я ощутил укол и не прошло наверное и минуты, как меня начал накрывать прилив какого то мягкого и очень приятного тепла. Еще через несколько секунд меня просто обрушилась волна невиданной раньше эйфории. Я вдруг почувствовал, что люблю всех людей без исключения и что мне хочется говорить и говорить с ними о самом сокровенном и тайном.
-Кто я? - донесся до меня голос Эллины.
Я посмотрел на нее и вдруг почувствовал прилив прямо таки горячей симпатии к ней. Мот рот буквально разъехался до ушей, в широкой, я бы даже сказал широченной улыбке. Нет, какая это чудесная женщина! И красавица и умница! Просто чудесный человек! С ней хочется говорить и говорить! Ну практически так же как с Юлей!
-Эллина, ты просто чудо! - забормотал я,- тебе непременно надо поближе познакомится с моей женой. Она попаданка из будущего. Из двадцать первого века. Она там была криминальной журналисткой. И она кстати как и ты еврейка. У нее мама еврейка. А бабушка из раввинского рода! Вы непременно подружитесь! И она обязательно вспомнит про тебя. Уверен там в будущем ты станешь очень известным психиатром. Ты мне не веришь? Я говорю чистую правду! Товарищ полковник, обратился я к Соловьеву,- убедите ее в то, что я говорю чистую правду! Я тоже не сразу поверил Юле. Помню когда она сказала мне в первый раз...
- Действует?- спросил Соловьев Эллину, и на его лице появилось какое то хищное выражение.
Гольдберг ничего не ответила ему, подошла ко мне поближе и очень внимательно посмотрела мне в глаза. Меня поразило их выражение. Оно было какое то такое, в общем это трудно передать словами. Я вдруг почувствовал как молоточки начали выстукивать внутри моей головы некий ритм. Я прислушался к нему и кажется уловил звучащие слова:
-Саша держись, Саша молчи!- вот, что выстукивали эти молоточки.
-Ну, что там? - почти вскрикнул Соловьев,- действует или нет?
-Можете задавать свои вопросы,- наконец ответила ему Эллина.
Соловьев вновь сунул мне под нос фотографию Евдокимова.
-Знаешь его?
-Да это же Евдокимов! - чуть не вскричал я, удержавшись в самый последний момент,- мы познакомились с ним, недавно в поезде, когда я ехал в Величанск. Он из партийной разведки! Он сначала не понравился мне, но потом я понял какой он прекрасный человек, который тоже хочет всем добра! Вам непременно надо познакомится, все обсудить и больше не враждовать! У нас одна страна! Неужели все мы не можем договорится? Я хоть сейчас готов ехать к нему, привезти сюда для переговоров. Я уверен, что всем нам можно договорится!
Все это я едва не вывалил Соловьеву, и лишь стиснутые зубы помешали мне сделать это. В моей голове вновь застучали, нет загрохотали молоточки, выбивавшие какой то рваный ритм, в котором тем не менее явственно слышалось:
-Саша терпи, Саша молчи!