Страница 16 из 68
Глава 6
Москва. Сентябрь 1986 года.
Когда Юля открыла мне входную дверь, я заметил, что ее глаза совершенно опухли от слез.
-Санечка, где ты был?- произнесла она плачущим голосом,- я ждала тебя столько времени! Все глаза проглядела! Потом уже рыдать начала! Куда ты девался?
-Да я пивка попить решил. Слышь иду и смотрю, бутылочное дают! И очередь не большая! Ну я по пивку и вдарил! Ну там и под завис немного. С людьми интересными познакомился. Так поболтали о том и сем.- и в довершении я звякнул лежащим в авоське пивом,- вот тебе принес. Жигулевское!
Юля быстро вскинула на меня глаза, я прижал палец к губам и очень тихо прошептал:
-Поругай меня!
Жена быстро, согласно кивнула мне в ответ и начала пронзительным голосом отчитывать меня. О сколько интересного мне предстояло узнать! Я услышал, что я «кусок сволочи», «проклятый алкаш», « пивной алкоголик», « совершенно бессердечный», что «я не вылезаю из пивной бутылки» и так далее. В свое оправдание я бормотал, что невнятное, долго канючил прощение и все протягивал Юле бутылку пива (которым заранее запасся Соловьев), которую моя игравшая гнев супруга постоянно отталкивала. В конце концов я пробормотал, что «вместо ругани, не плохо было бы попить « Жигулевского» под воблочку, которая лежит у нас в холодильнике, со вчерашнего дня» как тут же мне прилетела звонкая и мощная оплеуха.
Юля поняла вдруг, что переиграла и застыла с каким то потрясенным выражением лица.
Я потер щеку и сказал недовольно:
-Ну ты смотри мать, руки то так не распускай! Я всего лишь пивка попил после работы. Пивка! Не водки. А ты сразу драться! Следующий раз, что с кулаками на меня кидаться станешь?
-А, что... Ой Санечка, прости меня дуру! Я так больше не буду! Но ты тоже хорош. Тебя все нет и нет. Я уже и не знала, что думать!- ответила мне жена.
-Ну вот, обменялись прощениями, сейчас еще обменяемся бутылками. И выпьем их в знак примирения. Прости меня, Юлечка, я так больше не буду, - произнеся это, я направился на кухню, подошел к холодильнику, открыл его и вытащил лежавшую там недоеденную вчера воблу,- помнишь, как вчера, мы эту рыбину ели и все приговаривали, к ней бы пивка бутылочку? Ну вот я и принес. И не бутылочку, а целых шесть,- радостно произнес я и шмякнул рыбой об стол.
-Ой, и газету даже не постелил!- воскликнула Юлия,- погоди сейчас принесу. Да убери ты воблу со стола пока, а то тут все рыбой провоняет,- ответила мне на это жена.
Она пошла в комнату, принесла оттуда газету, расстелила ее на столе и начала быстро разделывать воблу. Я в это время выставлял бутылки.
Мы уселись и стали пить пиво, вернее его пила ( а еще точнее сказать пыталась пить супруга), я в то же время дремал привалившись к стене, поскольку действие препарата, который ввела мне Эллина все никак на проходило.
Я дремал. Дремал и наконец как то не заметно для себя уснул. Мне приснилась вдруг Эллина в каком то очень сексуальном платье и которая почему то играла в шашки с моей женой, которую я в этом сне не видел, а лишь слышал ее голос.
Я проснулся оттого, что меня трясли за плечо.
-Санечка просыпайся! Иди в душ. Я смотрю тебя совсем развезло. Пиво пивом, но есть то ты хочешь? Я тут солянку не плохую приготовила. И котлеты вчерашние есть. Ты будешь их? Вот только хлеба у нас с гулькин нос.
Я открыл глаза и смачно потянулся.
-Да пожрать можно было бы. Хлеба говоришь мало? А пошли сбегаем до булочной? Купим хлебца, заодно и прогуляемся. А затем уже душ, пунш. И все, что там вам будет угодно. Идет?
-Вот тебе, а не пунш, - и Юля поднесла к моему носу свой сжатый кулачок. А потом поднявшись со стула, пошла в прихожую одеваться.
Когда мы наконец вышли на улицу Заварзина тихо спросила меня:
-Ну, что с тобой опять произошло ? Рассказывай Солдатов!
Я и рассказал ей, что со мной произошло сегодня. Рассказал о том, как меня схватил Авдеев с двумя амбалами, как отвез на московскую окраину, где в флигеле я узрел Соловьева, на состоявшийся допрос с применением «сыворотки правды», с участием Гольдберг, особенно остановился на ее странном поведении.
-Мне так, показалось, что она была очень не заинтересована в положительных, для Соловьева естественно, результатах допроса. Не удивлюсь, если выяснится, что она и дозой что то «нахимичила». Соловьев явно в этом ничего не смыслит. Вопрос состоит в одном. Зачем ей все это?
Юля покусала губу и задумчиво произнесла:
-Если судить по твоим словам, то все обстоит именно так. Выяснить бы еще зачем ей это было нужно.
-Вот именно,- ответил я,- на альтруистку она явно не похожа.
Заварзина задумалась и надолго замолчала. Мы уже дошли до булочной, затем зашли в нее, купили хлеб и направлялись обратно домой, когда Юлия словно очнувшись вдруг заговорила:
-В принципе я могу объяснить это только так. Гольдберг действительно работает на какую то третью сторону. Это явно не Смирнов, и не партийная разведка. Эта третья сторона так же знает о нас, но информации у них пока не достаточно. Поэтому, в том, чтобы мы остались на свободе, прямо заинтересованы, как они сами, так и их агент Гольдберг. Так,что в самое скорое время нам надо ожидать предложение от этой самой третьей стороны. И вполне возможно, что передаст его нам именно Гольдберг. Причем эта сторона может представлять как кого то внутри страны, так кого то из за границы.
-Да тут всего можно ожидать, - сказал я,- как предложения от которого нельзя отказаться, так и попытки вооруженного захвата. Правда если это иностранцы, то думаю, что последний вариант все же маловероятен. Вряд ли американцы, или израильтяне задействуют для нашего, вернее твоего захвата вооруженную группу.
-Нашего, нашего. Меня одну они будут захватывать лишь в самом крайнем случае. И вариант этот к сожалению очень даже вероятен. Особенно если выяснится, что Гольдберг работает на кого то из иностранцев, - возразила мне жена.
-В обще то, эта Эллина мне чем то понравилась. Думается, что не такая уж она стерва. Есть в ней, что то хорошее по моему.
В ответ моя жена лишь негодующее фыркнула.
-Кто о чем, а Солдатов о бабах. Вернее о бабе. О красивой еврейке Эллине Гольдберг. Ты часом не влюбился в нее? По моему с тебя станется!
-Не станется. А красивую еврейку я уже люблю. Это ты,- возразил я Заварзиной, и остановив ее, обнял и крепко поцеловал в губы.
Мы остановились и целовались, наверное минут пять, пока Заварзина не оттолкнула меня от себя сказав:
-Прекрати, люди смотрят!
-Ого го! Давно ты такой стеснительной стала?