Закон «белых мелочей»

Глава 21

Всё должно быть конечно, и, если рассуждать о смысле жизни, здесь я соглашусь с Эриком. Вот и серия книг, фильмов, даже самых-самых полюбившихся героев должна обязательно заканчиваться. По моему мнению, на пике, чтоб у читателя не возникло оскомины от истории. Она должна закончиться тогда, когда читатель еще любит героев. Как ни тяжело, но надо уметь прощаться с ними.

О писательстве

— Владимир Сергеевич! — в кабинет главного врача вбежала медсестра Марина вся в слезах. — Там посетительница, скандалит, орет. Может, полицию надо вызвать?

— Я разберусь, не надо, — сказал главврач и спустился на первый этаж.

— У вас правда есть такие деньги, чтоб так отвратительно себя вести? — ругалась на санитара яркая женщина в возрасте на проходной психбольницы.

— В чем причина ваших возгласов? — спросил он у дамы.

— Мне надо знать, здесь ли находится моя тетя Песя, — ответила она Владимиру Сергеевичу, — а этот дуболом меня не пропускает.

— Вы пишете запрос, и мы вам отвечаем, — сказал он громкой даме. — Давно уже пора все оцифровать, — посетовал он больше сам себе.

— Вот вы, я вижу, человек до маразма положительный, вы должны меня понять, где я и где подождать, а тетя Песя, если она вообще жива, то подождать — это совсем не про нее. Вот подумайте, если я ваш запрос так во все больницы буду писать, то меня не хватит даже на одну Рузу, а ведь я должна проверить все Подмосковье. Вы хотите, чтоб я то время, что мне осталось, провела вот здесь? — Она повернулась к санитару и угрожающе сказала: — А вы, молодой человек, поверьте моему большому опыту, найдете приключение на то место, где спина заканчивает свое благородное название. Пустите меня в ваш архив, и если ее у вас нет и не было, то вы меня забудете раньше, чем выветрится запах моих духов.

Женщина так много говорила и так громко кричала, что у Владимира Сергеевича началась мигрень.

— Марина, — сказал он, уже мечтая о таблетке, — отведи даму в регистратуру, проверь данные, которые она требует.

Нестерпимая жара, видимо, доканывала всех: и эту истеричную даму, и главврача. Он ушел в кабинет, выпил обезболивающего и лег на тахту за ширмой. Владимир Сергеевич не заметил, как уснул. Спал он долго, крепко и глубоко. Ни медсестра Марина, можно сказать, приближенная к нему, ни кто-либо другой так и не решились будить, зная, как главврач страдает мигренью, и потому, закончив день, просто разошлись по домам, оставив его в кабинете.

Проснулся он от запаха гари и, выскочив в коридор, увидел в закрытой к тому времени регистратуре огонь. Стараясь быстро прийти в себя, Владимир Сергеевич нажал кнопку пожарной тревоги, попутно набирая 112.

— Психбольница города Рузы, у нас пожар, — прокричал он в трубку.

— Принято, пожарный расчет выезжает, — ответил женский голос, почему-то показавшийся ему знакомым, но зацикливаться на этой мысли не было времени.

— Я выиграла, — сказала Зоя Саввична, закончив разговор и сняв наушник, — в пожарку все же позвонил главврач. Так что, Юлий, ты мне должен тысячу. Хорошо, что я все звонки с вышки у психбольницы, идущие на 112, перевела на себя.

— Ему что, заняться больше нечем? — ответил Юлий обиженно. — Дома отдам, я как-то в форму пожарника деньги не брал, не думал, что пригодятся.

Юлий сидел в полной экипировке, готовый хоть сейчас приступить к тушению огня.

— Да ты знаешь, он у них там во все дела лезет, никому, видимо, не доверяет. Даже ко мне лично спустился, что было очень странно, — пояснила Зоя Саввична.

— Ты всё правильно рассчитал? — спросил Василий Васильевич Эрика, управляя пожарной машиной. — Никого мы там не сожжём?

Они сидели впереди и не обращали внимания на треп, который доносился сзади.

— Всё идеально, — ответил тот спокойно. — Той массы, что Зоя Саввична прикрепила к шкафу, хватит для небольшого возгорания. Плюс ко всему, это будет локальный пожар, который вскоре сам потухнет, поэтому надо поторапливаться, мы должны приехать раньше, чем они это поймут.

Пожарная машина на полной скорости влетела во двор больницы, охранники, раскрыв ворота, уже ждали спасателей.

— Всех эвакуировали, — крикнули они проезжающим, отчитавшись о проделанной работе.

Во дворе больницы и правда было много пациентов. Кто-то передвигался самостоятельно, но многих вывозили на каталках и инвалидных креслах.

Зоя Саввична поправила белую шапочку, надела маску и со вздохом сказала, застегивая белый халат:

— Так грустно я еще никогда не одевалась.

— Ну, с Богом, — сказал Эрик, выходя из машины. — Зоя Саввична, на вас самая трудная задача.

— Это как всегда, — отозвалась она бойко. — Работаем, мальчики.

— Без паники! — громко объявил Эрик. — Оставайтесь во дворе, сейчас всё будет в порядке, помощь уже на месте.

Мужчины прошли в кабинет, откуда шел дым, открытый огонь уже самоликвидировался, как и предполагал Эрик, оставалось лишь немного дыма.

Зоя Саввична должна была искать Ирму на улице, а Эрик и Юлий в помещении.

Им даже был известен номер палаты, на тот случай, если персонал вдруг решит буйных не выводить. Ирма же содержалась в категории именно таких пациентов.

— Ну что? — спросил Эрик Юлия, выйдя в коридор. Он проверил палату, которая числилась за Ирмой, и она была пуста. — Кто-то еще здесь?

— Нет, — ответил тот, — надо сказать, молодцы, всех вывели.

— Сейчас и дым рассеется, пора уезжать, — сказал Эрик. — Будем надеяться, Зоя Саввична справилась.

У них была только старая фотография Ирмы, которую Эрик взял у ее матери. Женщина, будучи и без того плохой родительницей, о чем предупредил Эрика Кузьма Петрович, когда девочке исполнилось пятнадцать лет, сдала ту в психушку и забыла о ее существовании. Когда Эрик пришел к ней с расспросами, она не сразу даже поняла, о ком идет речь, а на просьбу найти фото еле отыскала старую карточку на антресоли.

— Девка-то умом тронутая была, намучилась я с ней, — пожилая женщина даже выдавила из себя слезу.

— Почему была? — спросил тогда Эрик, еле сдерживаясь, чтоб не наорать. Он слушал ее и смотрел на фото пятнадцатилетней запуганной девочки, худой, почти прозрачной, с длинными русыми волосами и огромными голубыми глазами, которые, казалось, смотрели тебе прямо в душу.

— Так померла она в психушке, — уверенно ответила ему женщина и, немного подумав, добавила: — наверно.

На тот момент Эрик уже знал, что Ирма жива, но ничего ей говорить не стал, просто молча ушел, даже не попрощавшись.