Страница 5 из 63
Она оглянулась. Люди, что вместе с ними вышли из автобуса, уже разбрелись кто куда, и улица была практически пуста. По одной стороне она возвышалась какими-то развалинами, а в ее конце виднелся небольшой торговый центр, пестрящий рекламой на своих боках. Тамаре на миг показалось, что даже время в этом городе идет по-другому, медленно и лениво, вот как кот, который сейчас переходил, а не перебегал, как нормальные коты, улицу. Тени уже вовсю ложились на землю, и в их власти жара переставала быть чем-то отвратительным, а город, утопающий в зелени, становился уютным и добрым. Словно бы здесь нет и не может быть ничего плохого.
— Город у нас маленький, к тому же специфика у меня такая, постоянно на людях, в общении, — пожал он плечами, потрогав свою щетину.
— Ну, специфика — это да, — хмыкнула уже беззлобно Тома, — специфика у тебя особенная.
— Ваш сарказм понятен и обиден, но я все же попытаюсь реабилитироваться в ваших глазах. Про специфику вы неправильно поняли.
— Даже не начинай, у тебя это все равно не получится, — перебила она своего преследователя.
— Вот вы, скорее всего, на местный химзавод приехали, — грязный, лохматый и небритый бывший интеллигент продолжал плестись сзади, обращаясь к ней исключительно на «вы». — Заметили мой аналитический ум? А?
— Ты не проницательный, — засмеялась Тома, — просто кроме завода, приезжих здесь вряд ли что-то может заинтересовать.
— Ну вот вы и не правы, — возразил ей мужик. — Кстати, позвольте представиться, Виктор Варфоломеевич.
— Твой папа Варфоломей? — прыснула Тома. — А по тебе так сразу и не скажешь.
— Это долгая история, я вам обязательно расскажу ее в следующий раз, — ответил Витя многообещающе.
— Боже упаси! — открестилась от этой перспективы Тамара.
— И он, кстати, там тоже участвует, но сейчас про интересные места. Вот мы с вами как раз проходим мимо храма святого Варфоломея, как ни странно, названного не в честь моего папы, а наоборот.
— В смысле наоборот?
— Пока не знаю, — честно ответил Витя.
Тамара глянула вокруг, но увидела лишь развалины да горы битого кирпича.
— Он прозрачный? — уточнила она у бомжеватого Вити и с сожалением поймала себя на мысли, что тот все же втянул ее в разговор.
— У вас прекрасное чувство юмора, — констатировал Варфоломеевич, — но вы зря его применяете к духовным местам. Да, храм не сохранился, во время войны в него попала бомба, но место все ж святое.
— Вот ты сейчас серьезно, это ваша достопримечательность? Господи, — она подняла голову к небу, — я разговариваю с бомжом и еще и при этом спорю с ним. Уйди уже, а, — попросила она Витю.
— Ну, вот вы, мадам, неправы абсолютно, — ответил он спокойно, — вот нисколечко. Во-первых, я не бомж, во-вторых, недавно эти завалы начали разбирать, чтобы восстановить храм.
— Недавно? — Тома рассмеялась еще громче, и ее смех стал больше похож на истерику. — А что, раньше времени не нашлось? Вам на это восемьдесят лет понадобилось.
Витя потряс головой, выпрямился и, рукой поправив волосы, заговорил как вождь пролетариата, при этом ярко жестикулируя:
— Вот вы опять же заблуждаетесь, наш город был сильно разрушен во время Великой Отечественной войны, до храма руки просто не доходили, да и стоял он на отшибе. Это сейчас сюда автовокзал перенесли, а раньше пустырь был. Но не в этом суть, главная новость в том, что при разборе под развалинами была найдена картина Василия Кандинского, которую считали утраченной во время бомбардировок, и это ставит наш маленький город Райский Воронежской области на один уровень с другими городами, имеющими в своих музеях произведения великих художников. Конечно, картину нам пока никто не оставил, но ходят слухи, что все же отдадут, вот местная лаборатория при комбинате и взялась за ее реставрацию. Информация из первых уст, между прочим, сам Ренат Валерьевич по телеку сказал.
Тома перестала смеяться и немного пристальней посмотрела на мужчину.
— Все, Витя, ты отработал свою тысячу, — сказала она уже серьезно. — Теперь иди с чувством выполненного долга и честно отмечай свой развод.
И она зацокала каблуками по тротуару в сторону большого торгового центра, виднеющегося впереди, в надежде спокойно позавтракать. Девушка не видела, как бомж Витя, свернув в переулок, сел в затонированную машину.
— Приветствую вас, мой милый. Это, конечно, не мое дело, но мне кажется, Юлик, вы чересчур вживаетесь в роль. Зачем вы выдумали этого несчастного Витю, ведь она вас увидит завтра и раскроет обман, да еще и настоящий перегар, — сказала сидевшая за рулем машины Зоя Саввична, выпуская в молодого человека струю сигаретного дыма. Будучи женщиной за шестьдесят, она, как всегда, выглядела эпатажно и ярко. Какая-то яркая косынка на голове была завязана невообразимым образом, обязательная красная помада и выделенные черным глаза делали ее в полном смысле слова незабываемой. — Могу ответственно заявить, вас так надолго не хватит.
— Моя печень тоже так думает, — согласился безвольно Юлий. — Поверьте, я сопротивлялся, но мой Витя просто обязан выпивать. Кстати, сегодня у него развод, это я уже на ходу придумал, без Вась Васича, как вам?
— Мне кажется, полковник будет недоволен, нет, я неправильно выразилась, он будет в ярости, — поправилась Зоя Саввична и злорадно улыбнулась. — Держись, Юлик.
— Переиграл немного? — расстроился Юлий.
— Я думаю, надо было делать в точности как он сказал, без Вити и перегара. Боюсь я за тебя. В этот раз полковник какой-то дерганый, ты не заметил?
— По мне, так он всегда такой, не парьтесь. Забыл сказать, рад вас видеть, знайте, я скучал. Вась Васич вчера сказал, вы не прошли отбор и не участвуете с нами в поле, а только помогаете удаленно, а сегодня уже обрадовал, что вы меня встретите, пока он ездит за Эриком.
Зоя Саввична посмотрела на молодого человека хитро и, вновь выпустив ему в лицо струю дыма, сказала своим хриплым низким голосом:
— Не дождетесь. Тот мальчик, что так нагло обошел меня на собеседовании, в последний момент слег с поносом, и они вынуждены были позвонить мне.
— Бедолага, — посочувствовал Юлий.
— Мне тоже его очень жаль, — согласилась Белоцерковская, но по ее голосу было ясно, что она как минимум преувеличивает.