Страница 35 из 63
Были бы они одни, Эрик сказал бы ему по-гусарски «щенок» и победно улыбнулся, но сейчас было не до избиения младенцев, и он просто повторил:
— Я знаю, где картина, и думаю, вы, Даяна, тоже знаете, но зачем-то играете с нами в эти игры.
— Я не знаю, где картина, — нервно возразила она. Эрик ей поверил и даже на секунду засомневался в своих выводах. — Но это неважно, мне в принципе неважно, что вы думаете обо мне, — продолжила хозяйка, теребя прядь своих красивых волос, — просто ответьте, где она?
— Ну, давайте начнем с того, что вы вчера закрыли комнату картины на множество замков, включая биометрию и набор цифр, так?
— Так, — поддакнула она. Остальные, даже вечно кривляющийся Матвей Беляш, стояли молча, наблюдая со стороны.
— Так же вы поступили с лабораторией и после всем корпусом, «Домом картины», и других входов в этот корпус просто нет, так? — вновь задал вопрос Эрик.
— Все верно, но причем тут это? Я ведь так и сказала, что взял кто-то из вас, — начала все больше раздражаться Даяна.
— Но ведь когда вы пришли, все двери были закрыты, — сказал Эрик. — Как мы могли их открыть, а потом закрыть? В таком случае среди нас как минимум Джеймс Бонд вместе с Томом Крузом, умеющим считывать сетчатку глаза и подбирать пароль.
— Ну, ближе к делу, — вдруг не выдержал обычно сдержанный Лев Вериус. — Что вы имеете в виду?
— То, что картина так и осталась в комнате, — спокойно сделал выводы Эрик.
— Бред, — фыркнула Даяна. — Я еще не сошла с ума. Ее там нет.
— Можно? — спросил Эрик и, не дожидаясь разрешения, зашел в комнату картины. Ее действительно не было на своем месте. Остальные во главе с Даяной проследовали за ним и встали вокруг пустого стола.
— Ну, — сказала Зоя Саввична, — удивите нас, мальчик мой, она стала невидимой?
— Когда мы были здесь в первый раз, я заметил, что одна из зеркальных стен имеет обратную сторону, — начал говорить Эрик.
— В смысле? — перебил его Матвей. — Как это?
— В смысле, за одним из четырех зеркал, скорее всего, есть комната, откуда тайно могут за нами наблюдать, — пожал плечами Эрик, словно сказал что-то обыденное.
— И за каким? — уточнил Матвей.
— Как вы поняли? — удивленно спросила Агнесса Константиновна.
— Не может быть! — в ужасе выдохнула Даяна.
Не веря его словам, все разбрелись по комнате и стали вглядываться в зеркала.
— Ну, это очень просто, — продолжил Эрик, — если вы приложите палец к обычному зеркалу, то увидите между зеркалом и ним небольшое пространство. Если же приложите к двустороннему, потайному, ну, то есть, к зеркалу, где с обратной стороны можно наблюдать за вами, то этого промежутка не будет.
Все тут же начали тыкать пальцем и нашли нужную стену.
— Но тут ничего нет, за что зацепиться, чтобы открыть ее, — сказал Лев. Когда он переставал себя контролировать и держать фасон, то становился обычным тридцатилетним мужчиной. Даже его шикарные волосы сейчас вдруг стали чем-то вроде вечно мешающего недостатка. Непослушные пряди постоянно лезли в глаза, и он только и успевал убирать их за уши.
— Может быть, надо нажать на зеркало, — предложил Матвей Беляш, было видно, что загадка его тоже увлекла.
— Скорее всего, она открывается только с той стороны, ведь куда-то картина все-таки пропала. Я сейчас все осмотрю и пойму, можно ли открыть эту зеркальную стену из этой комнаты, а вы, Даяна, подумайте, откуда можно зайти вот за эту стену, — сказал Эрик, но сделать он это не успел. Хозяйка выхватила из Алькиных рук кофейник и со всего маха швырнула его в зеркальную стену, определенную всеми как потайную.
Как в замедленном действии зеркало разбилось и разными, большими и малыми осколками осыпалось на пол.
Мама Эрика была женщиной набожной, хоть и медиком по образованию. По праздникам ходила в церковь, молилась и ставила свечи, все как положено. Дома хранила иконы и иногда тихо в комнате читала молитвы. Только после ее смерти Эрик задумался, как она могла участвовать в научных экспериментах по созданию сверхчеловека, ведь это противоречило всем канонам веры, и понимал, что, возможно, она из-за этого потом ударилась в религию. Нагрешив в своей советской молодости, мама хотела замолить свои грехи, поняв, что натворила. Так вот, будучи верующим человеком, она еще и верила в разные приметы. Да, Эрик понимал, что это две взаимоисключающие веры, но в России это очень даже сочетается. Мама никогда не выходила с пустым ведром, увидев черную кошку, переходила на другую сторону дороги, не возвращалась, даже когда забывала кошелек, и всегда говорила, что разбитое зеркало к беде.
Глядя, как рассыпается зеркальная стена, Эрик подумал, что раз зеркало большое, то беда, судя по всему, должна быть огромная, и не ошибся. Когда осколки со страшным звоном осыпались, всем открылась страшная картина. В комнате, что располагалась за ним, которая, надо отметить, действительно существовала, за столом, на котором лежала картина, сидели двое. Они были мертвы, это было понятно сразу. Из глаз и ушей у обоих стекли струйки уже застывшей крови. Один из сидевших был хозяин — Ренат Валерьевич Островский, а второй… Только сейчас все поняли, что с ними все это время не было Антона Котлярова, робкого менеджера, которого хозяин завода называл Буратино. Их рты были растянуты в какой-то дьявольской улыбке, казалось, что в моменте они застыли, упиваясь чем-то очень смешным, и от этих гримас мурашки пробежали по спине даже у Эрика. Холод окутал его, и сейчас он видел, что это улыбается сама смерть.
Мужчины же смотрели друг на друга невидящими глазами, словно играли в веселые гляделки, но в этой игре уже не было победителя. Они оба проиграли, проиграли свои жизни, вот только вопрос: кому? Не картине же, в самом деле, лежащей между ними на столе.
— Ааааааа! — как сирена завизжала Даяна и выскочила из комнаты.
— Твою мартышку, — выругалась Зоя Саввична и последовала за Матушкиной.
— Надо срочно вызывать полицию, — сказал Матвей Беляш. Перестав ерничать и кривляться, он стал выглядеть вполне адекватным мужиком.
— Ничего не трогайте и выходите из комнаты, — скомандовал Юлий, придя в себя и вспомнив, что он все-таки опер, хоть и бывший. — Мы и так уже здесь наследили, полиции будет трудно собирать улики.
— Мы что, даже не проверим? — сквозь ужас, сковавший все тело спросила Тамара, став белее собственных блондинистых волос. — Может, они еще живы…