Закон «белых мелочей»

Глава 9

Бумага или электронка — современный спор книголюбов. На самом деле не о том спорим, господа, форма не принципиальна. Спорить нужно, выживет ли книга в принципе в наше клиповое время. Когда сторисы, рилсы, маленькие смешные и не очень видео — вот что смотрят молодые и не очень люди. Мир, где мы привыкаем к быстрой смене картинки, и внимание людей всё меньше может фокусироваться долго на одном, а тем более вникать в суть. Книга тоже претерпевает изменения. Истории теперь динамичнее, быстрее, шире. Нам, людям, надо сохранить способность читать, вникать, сопереживать и делать собственные глубоко философские выводы из прочитанного, проецируя их на свою жизнь. Обязательно!

Чтение книг это не просто получение информации — это целая философия которая приводит в движение не только серые клетки, но и струны нашей души.

О писательстве

Тамара устала. До цели осталось совсем немного, совсем чуть-чуть, а она вдруг утратила все силы, как будто выдохлась. Она лежала на кровати в комнате без окон, глядя в белый потолок. Лежала на белых простынях прямо так, не снимая босоножек, раскинув руки, как птица в полете. К сожалению, она точно знала, что не птица, ну если даже когда-то и была ею, то ей подрезали крылья.

От слова «резать» по коже привычно пробежали мурашки.

Единственное прекрасное за сегодняшний день — это картина. Тома чувствовала картины, словно они были живые. Она не рассказывала об этом никому, чтоб ее не приняли за сумасшедшую, но именно это скрытое от всех чувство помогало ей быть лучшей в своем деле. Эта картина очень напоминала её саму. Она была прекрасна своим наполнением, но безжалостный мир сильно подпортил ее вид. Картина была как старая кошка, между прочим, породистая, и может быть, ее род даже шел от королевских котов. Ее любили, ценили, ею восхищались, но вдруг случилась война, и кошка оказалась на улице. Как она, красавица королевской крови, там выжила, не знает никто, но теперь это уже совсем другая кошка. Она не верит людям и еще не знает, можно ли их снова любить и одаривать своей лаской. Но ничего, Тома восстановит ее, приведет кошку в порядок и заставит вновь поверить людям.

Мысли о картине придали ей сил. Она села на кровать и, достав свою огромную косметичку, стала аккуратно, точно боясь стереть вместе с тональником кожу, снимать наложенное толстым слоем достояние косметической индустрии.

Когда она увидела в зеркальце свое оголенное лицо, предательская мысль «Может, не надо?» вновь промелькнула в голове.

В дверь тихо постучали.

— Кто? — спросила Тамара, не открывая ее. Она не хотела показываться без косметики никому, это была не просто тайна, это была ее боль, которой она не делилась никогда и ни с кем.

— Это Зоя Саввична, — ответил низкий женский голос. — Если ты сейчас не откроешь, я придумаю сплетню про тебя и расскажу ее всем, — хохотнула она, — ну или просто открою дверь, ведь хозяева решили, что у нас коммуна, и не поставили на двери замки. Или они лимит по замкам на лабораторию потратили? Мне, кстати, это очень не нравится, но в этом случае я воспользуюсь их промахом. Итак, раз, два, три. Я забыла сказать, до скольки я считаю. До трех.

С одной стороны, Тамаре импонировала эта женщина в летах, с другой стороны, раздражало ее панибратское отношение ко всем. Тома привыкла держать чужаков на расстоянии, это давало эффект защиты.

Не открывать было нельзя, да и двери здесь действительно были без замков. Тома подбежала к своей сумке, вытащила одну из огромного количества имеющихся там косметических масок и быстро налепила на лицо.

— Предупреждать надо, — охнула Зоя Саввична, увидев ее. Тамара глянула мельком в зеркало и поняла, что выбрала маску с нарисованной обезьяной. — Я безумно боюсь макак, — продолжила Зоя Саввична, без приглашения проходя в комнату. — Однажды на одном тропическом острове они чуть не утащили меня к себе в гнездо.

— Обезьяны не живут в гнездах, — поправила ее Тома.

— Вот ты правда думаешь, что это знание было бы для меня принципиально? — уточнила Зоя Саввична на полном серьезе, и они с Тамарой одновременно улыбнулись. — Мы с Агнессой решили устроить девичник, вернее, она ко мне нагрянула с этой идеей. Честно говоря, я ее побаиваюсь, так что пошли в мою комнату. Я умыкнула обалденный сыр у странного повара, а у нашей компаньонки нашелся коньяк, как она говорит, случайно, но я ей не верю. У Беляша я позаимствовала гитару, но он сам виноват — бросил ее в гостиной без присмотра. Пошли, будем пить и петь, в молодости у меня и то, и другое отлично получалось. Надеюсь, что это как катание на велосипеде, стоит один раз научиться, и на всю жизнь.

Тома только открыла рот, чтобы отказаться, как Белоцерковская ее перебила:

— Согласна, странный выбор для дамы — коньяк, именно поэтому я не хочу с ней пить вдвоем. Пошли, отказ не принимается, можешь идти в своей обезьяне, уверена, никто и не заметит, — съязвила Зоя Саввична и тут же, хохоча низким голосом, добавила: — Прости, не удержалась.

— А идемте, — неожиданно даже для себя решилась Тома и, не снимая маску, прошла за гостьей в коридор.

— Ну, насчет обезьяны я пошутила, — немного смутилась Зоя Саввична. — Боюсь, у Агнессы все же будет инфаркт. Хотя ее вид тоже трудно принимать, но мы же стараемся, вот и она тоже должна, — продолжала рассуждать Зоя Саввична вслух, пока они шли по коридору в сторону комнаты.

Но Агнесса, уже пригубившая коньяку, никак не отреагировала на Тому в маске, а просто вздохнула и выпила залпом очередную рюмку.

— Вот я бы попросила, — сказала Зоя Саввична Агнессе. — Что пьем как за упокой? Я нам третью привела, чтоб все как у людей было, чтоб на троих делили, при этом с тостами и песнями.

Агнесса просто молча разлила по большим бокалам, предназначенным для вина, остатки коньяка.

— Давайте за нас, за умных баб, — произнесла тост Зоя Саввична и, пригубив, взяла гитару и запела:

— «Мне умная женщина рядом с собой нужна», —

Любят уверенно провозглашать мужчины.

Умная женщина, ты уверен, да?

Для гордости, статуса и витрины?

Но прежде чем произнести желанье,

Подумай, ты сам к таковой готов?

Она не беспомощное создание,

Что в ужасе лишь от острых углов.

Умная женщина не украсит будни

Одним лишь наличием красоты.

Она привыкла сама выбирать маршруты,

Ставить цели, осуществлять мечты.

Так будет всегда — она центр вселенной,

С ней нужно быть не половиной, а целым,

Не слабой величиной переменной,